Цитаты в теме «рука», стр. 298
Его ярость была столь сильна, что он на минуту потерял дар речи. Кровь шумела у него в ушах. Это выглядело так, будто ему позвонил принц Медичи в двадцатом веке.. Пожалуйста, никаких портретов членов моего семейства так, чтобы были заметны бородавки, иначе ты отправишься назад к своему сброду. Когда ты пишешь дочь моего доброго друга и делового партнера, пожалуйста, опусти родимое пятно, а иначе опять попадешь на свою свалку. Бесспорно, мы друзья. Мы ведь оба цивилизованные люди, правда? Нам приходилось делить и хлеб, и ночлег, и вино. Мы всегда останемся друзьями, а собачий ошейник, который я надену на тебя, мы с общего согласия просто не будем замечать. Я стану благосклонно заботиться о тебе. А взамен мне нужна только твоя душа. Такая мелочь. Мы даже забудем, что ты ее продал, как забудем про собачий ошейник. Помни, мой талантливый друг, по улицам Рима бродит не один Микеланджело с протянутой рукой
Я стал шерифом этого округа в 25 лет. И уж сам почти не верю, но у меня и дед за закон стоял и отец тоже Мы с ним в одно время оба были шерифами, только он в Плано, а я здесь. Думаю, очень он этим гордился. А уж я и подавно. В прежние времена иные шерифы и оружия с собой не брали, нынче кому и не скажи, никто не поверит. Джим Карбора, например, пушку не таскал, Джим – младший который. А Гастон Бойкинс в округе Команчо безоружным ходил. Всегда я любил слушать истории о стариках. Никогда не упускал такого случая. Хочешь, не хочешь, а начинаешь себя с ними сравнивать. Хочешь, не хочешь, а подумываешь, как бы они жили в наше время. Сейчас беспредел такой, что не разберёшь, откуда что взялось. Не то чтобы я боялся кого Я знал — на этом месте надо всегда быть готовым к смерти, но не хочу я рисковать своей жизнью, пытаясь перебороть то, чего не понимаю Так недолго и душу замарать Махнуть рукой и сказать: «И чёрт с вами играть, так по вашим законам »
*Шорох в траве*
Хван Тхэ Гён: Ты слышал эти странные звуки?
Ко Ми Нам: Да. Что-то шуршало. А какие животные водятся в горах? Хотя, это скорее холмы.
ХТГ: Горы есть горы.
*Шорох*
КМН: Что это?
ХТГ: В этой местности водятся кролики?
КМН: При чём здесь кролики?
ХТГ: Я до ужаса ненавижу кроликов.
КМН: Как можно ненавидеть безобидных и симпатичных кроликов?
ХТГ: Ты знаешь, как кусаются кролики? Если не знаешь, то лучше заткнись. Однажды я протянул руку миленькому кролику, он схватил меня и жестоко покусал. Кролики-хищные звери.
КМН: Так кролик тебя за этот палец укусил?
ХТГ: Ко Ми Нам, ты на них похож. Выглядишь таким тихим и невинным, но ты опасен, как кролик.
КМН: Я похож на кролика?
ХТГ: Да. Мальчик-кроль.
*Снова шорох*
ХТГ: Пойдём.
КМН: Интересно, а эта песня тебе нравится?*поёт*Горный кролик, кролик
ХТГ: Заткнись!
КМН: куда ты поскакал?
ХТГ: Прекрати!
КМН: Прыгал, прыгал, прыг-да-скок. Куда ты поскакал?
ХТГ: Я сказал, перестань петь!
КМН: Кролики!
ХТГ: ГДЕ?!
— Ты когда-нибудь говорил мне слов любви?!
— Хлопают в две руки, Мала, ты ненавидела меня до свадьбы и после нее. Я же не просто так пытаюсь забыться, уйдя с головой в работу!
— И я не просто так стала шопоголиком! Если я так помешана на покупках, то только из-за тебя, Кишан, потому что я искала утешения в драгоценностях, одежде, подарках. Но сегодня я поняла, что все эти вещи не дали мне счастья.
— Узнала, выбросив на ветер мои 93 534 315 рупий?!
— Нет, выбросив на ветер 12 тысяч 54 дня и 23,5 часа своей жизни!
Если я спрошу тебя о любви, ты процитируешь мне сонет, но никогда ты не смотрел на женщину и не был полностью уязвим. Ты не знал женщину, с которой тебе хорошо. Ты не чувствовал себя так, будто Бог специально для тебя послал на землю ангела, который спасёт тебя от глубин ада. И тебе неизвестно, что значит самим быть ангелом для неё. Так же сильно любить её, пройти с ней через всё, через рак. Ты не знаешь, каково спать в больнице на стуле 2 месяца, держа её за руку, потому что врачи видят по твоим глазам, что часы посещения — правила не для тебя. Ты не знаешь о настоящей потере потому, что такое можно понять, лишь когда любишь кого-то.
3 сентября, среда. Становится прохладнее, наступает осень, хотя на улице пока ещё тепло. Ко мне приехали сестры, Карин и Мария. Приятно снова быть вместе как в старые добрые времена. Я намного лучше себя чувствую. Мы даже немного погуляли. Для меня это такое событие, ведь я так давно не выходила на улицу. Вдруг мы засмеялись и побежали к старым качелям, которые не видели с детства. Мы сели на них как три примерные сестры, Анна начала нас качать мягко и медленно. Вся моя боль прошла, потому что люди, которых я люблю, были со мной. Я слышала, как они болтали. Я чувствовала присутствие их тел и тепло их рук. Я хотела остановить время и подумала: «Пойдёмте со мной, вот оно — счастье». О лучшем я и не мечтала. В течение нескольких минут я была абсолютно счастлива. И я благодарна моей судьбе, которая так щедро меня одарила.
— Любишь ли ты меня?
— Люблю ли я тебя? Не знаю, но когда ты рядом, мне хорошо, и я рад, что держу за руку именно тебя, нам хорошо, мы улыбаемся, что еще нужно? Истосковавшимся по ненаигранным ласкам и чувствам, пусть это обман — но это приятный обман. Он будоражит сознание, захватывает дух Время бежит быстро, и нет возможности проследить за ним, ибо все должно быть так, как должно быть. Не спрашивай также, кто я, я и сам не знаю, может быть, мне все это кажется, может, нас нет совсем, а мы просто видим прекрасные сны.
— Я не хочу, что бы сюда пришли и помешали нам. Я не хочу возвращаться назад
— Что это значит?
— Я здесь счастлива, очень счастлива. Вот смотри, на той горе будет наша хижина. Мы будем там жить. Ты с утра пойдешь на работу, а я буду тебя ждать, когда ты, нарубив дрова, вернешься вечером уставшим, то, я, увидев тебя – буду улыбаться! Ты разожжешь огонь, а я буду смотреть на тебя, а потом, ты будешь, готовить еду и
— Все буду делать я, или ты тоже будешь что-нибудь делать?
— Конечно, буду!
— Что?
— Буду кушать из твоих рук!
Ты не боишься ужасов ночи,
Стрелы, летящей в небо,
Язвы, ходящей во мраке,
Заразы, опустошающей в полдень.
Падут подле тебя тысячи
И десять тысяч одесную тебя,
Они приблизятся к тебе.
Только смотреть будешь очами своими
И видеть возмездие нечестивого.
Ибо ты сказал:
«Господь — упование мое.»
Всевышнего избрал ты прибежищем своим.
Ибо Ангелам Своим заповедует о тебе
Охранять тебя на всех путях твоих.
Возьмут тебя на руки и понесут,
И не преткнешься о камень ногою твоей.
На аспида и василиска наступишь,
Попирать будешь льва и дракона.
Господи спаси,
Господи спаси и сохрани
Господи, господи, прости нас, грешных
Жизнь я представляю как туманный день. Я иду в настоящем за мной туман впереди меня тоже. Мое прошлое размыто и не устойчиво в памяти, оно ускользает, и я уже не могу его коснуться, ощутить. Будущее для меня не более чем полное отсутствие видимости перед собой. И только маленький участок настоящего осязаем. И я не хочу идти через этот туман ОДИН. Ты живешь только в настоящем, только настоящий момент имеет значение. Поэтому настоящее мое пусть будет разделено с людьми, которые не дают мне быть одиноким. И ты в их числе. Возьми меня за руку. Нас ждет путь. Возможно, он будет долгим. И когда придет время подводить итоги, тот факт, что мы вместе, что еще держимся за руки, даст нам основание думать, что мы жили.
— Почему ты встал на колени, Пол? Почему, Пол? Потому что у меня в руках пистолет? Ты боишься пистолета? Ты оскорблял меня, унижал, издевался, мешал с дерьмом, и я смог заставить тебя уважать себя только при помощи пистолета? Ты дерьмо, и в этом твоя проблема. Ты сказал, что я слабак. Кто теперь слабак? Ну что, слабак я теперь?
Нас учат, что мы произошли от обезьян. А по-моему, человек произошел от собак. Не смейся надо мной. Что произойдет, если ударить собаку несколько раз? Отвечай, что произойдет, если долго бить собаку?
— Я не знаю.
— Она укусит.
Мы просто решили положить конец оскорблениям, взять в руки свою жизнь. А какие мы, Барри?.. Надо мной, например, смеется отец, когда я прихожу домой со шрамом на лице. Ему так проще забывать о себе. Я хожу в школу, где я терплю дерьмо. А ты? Что ты за парень? Тебя бросил твой отец, когда ты еще под стол пешком ходил. Это ты жмешься скромно в уголочке и не производишь ни на кого никакого впечатления? Всем начхать на меня и всем начхать на тебя! < > Какие у тебя в жизни удовольствия? Чему научили тебя в школе, кроме того, что этот мир — дерьмо? И это правда, жизнь — отстой, а ты все равно умрешь. Что ты сделаешь до смерти, что оставишь после себя? Если я могу заявить о себе, чего бы мне это не стоило, я сделаю это.
Когда меня спросят: «кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдофилософии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда будешь иным, чем тот, кем ты знаешь себя изнутри. Потому что каждый из нас видит в первую очередь себя, многократно отраженного в чужих лицах. Мы, как симфонию по нотам, разбиваем этот мир на собственные болевые точки. Когда меня спросят: «кто ты?», я загляну в глаза собеседнику, узнавая человека. Одержимому верой я отвечу, что я атеист, одержимому одиночеством я скажу, что я муж и отец, ищущему ответов я назовусь дураком. И тогда ответ станет равен вопросу, но ничего не расскажет обо мне. Когда меня спросят: «кто ты?», я уверенно отвечу:» Я — никто. Я фрагмент, осколок зеркала мира, мелькнувший в твоих руках на долю мгновения, прежде, чем исчезнуть навсегда.» А ты, задающий вопросы, ищущий ответов, кто ты?
Ежели бы его не было, — сказал он тихо, — мы бы с вами не говорили о нем, государь мои. О чем, о ком мы говорили? Кого ты отрицал? — вдруг сказал он с восторженной строгостью и властью в голосе. — Кто его выдумал, ежели его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?.. — Он остановился и долго молчал.
Пьер не мог и не хотел прерывать этого молчания.
— Он есть, но понять его трудно, — заговорил опять масон, глядя не на лицо Пьера, а перед собою, своими старческими руками, которые от внутреннего волнения не могли оставаться спокойными, перебирая листы книги. — Ежели бы это был человек, в существовании которого ты бы сомневался, я бы привел к тебе этого человека, взял бы его за руку и показал тебе. Но как я, ничтожный смертный, покажу все всемогущество, всю вечность, всю благость его тому, кто слеп, или тому, кто закрывает глаза, чтобы не видать, не понимать его, и не увидать, и не понять всю свою мерзость и порочность? — Он помолчал. — Кто ты? Что ты? Ты мечтаешь о себе, что ты мудрец, потому что ты мог произнести эти кощунственные слова, — сказал он с мрачной и презрительной усмешкой, — а ты глупее и безумнее малого ребенка, который бы, играя частями искусно сделанных часов, осмелился бы говорить, что, потому что он не понимает назначения этих часов, он и не верит в мастера, который их сделал. Познать его трудно. Мы веками, от праотца Адама и до наших дней, работаем для этого познания и на бесконечность далеки от достижения нашей цели; но в непонимании его мы видим только нашу слабость и его величие
Покажите мне Ооооо! о! ооооо! — слышался его прерываемый рыданиями, испуганный и покорившийся страданию стон. Слушая эти стоны, князь Андрей хотел плакать. Оттого ли, что он без славы умирал, оттого ли, что жалко ему было расставаться с жизнью, от этих ли невозвратимых детских воспоминаний, оттого ли, что он страдал, что другие страдали и так жалостно перед ним стонал этот человек, но ему хотелось плакать детскими, добрыми, почти радостными слезами.
Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу.
— О! Ооооо! — зарыдал он, как женщина. Доктор, стоявший перед раненым, загораживая его лицо, отошел.
— Боже мой! Что это? Зачем он здесь? — сказал себе князь Андрей.
В несчастном, рыдающем, обессилевшем человеке, которому только что отняли ногу, он узнал Анатоля Курагина. Анатоля держали на руках и предлагали ему воду в стакане, края которого он не мог поймать дрожащими, распухшими губами. Анатоль тяжело всхлипывал. «Да, это он; да, этот человек чем-то близко и тяжело связан со мною, — думал князь Андрей, не понимая еще ясно того, что было перед ним. — В чем состоит связь этого человека с моим детством, с моею жизнью? » — спрашивал он себя, не находя ответа. И вдруг новое, неожиданное воспоминание из мира детского, чистого и любовного, представилось князю Андрею. Он вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими руками, с готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда-либо, проснулись в его душе. Он вспомнил теперь эту связь, которая существовала между им и этим человеком, сквозь слезы, наполнявшие распухшие глаза, мутно смотревшим на него. Князь Андрей вспомнил все, и восторженная жалость и любовь к этому человеку наполнили его счастливое сердце.
Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями.
«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам — да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это! »
Господи, как же я по тебе скучаю, ты бы знал.
И каждую секунду ты в моей голове.
Каждый день, мелькают люди,
За ними тени — гляди, гляди,
А я сижу как вкопанная
И все вокруг мелькает
А я сижу как неприкаянная
И даже не знаю, куда пойти,
В голове так бесчисленно много
Везких причин выкинуть тебя из головы.
И сразу думается — а зачем?
И добавляется — ни к чему.
Этой теплой зимой все неспешно тает
С самого декабря и я тону.
Я читаю до дыр все, что под руки попадется,
Я глушу каждую мысль о том,
Какие ягоды на твоих губах.
И как ты пахнешь,
Когда только открываешь глаза по утрам.
И кажется, будто знаю как.
Слаще только музыка по ночам
У раскрытого настежь окна
В теплый летний дождь
И спящая кошка.
Мне бы тебя хоть совсем немножко.
Хоть на самую малую долю этого времени.
Но у меня его нет, а тебе оно ни к чему.
Да, я тихо иду ко дну.
Я молча капитулирую и утекаю
С первыми зимними льдами.
Я засыпаю, и Господи, ты бы знал,
Как я по тебе скучаю.
Можно жить, убеждая себя, что жизнь логична, прозаична и разумна. Прежде всего разумна. Я в этом уверен. Я потратил много времени на этот вопрос. Никогда не забуду предсмертную декларацию миссис Андервуд: «При увеличении числа переменных аксиомы сами по себе не меняются».
Я действительно верю в это.
Я мыслю — следовательно, я существую. На моем лице волосы, поэтому я бреюсь. Моя жена и ребенок погибли в автокатастрофе, поэтому я молюсь. Все это абсолютно логично и разумно. Мы живем в наилучшем из возможных миров, поэтому дайте мне «Кент» в левую руку, стакан — в правую, включите «Старски и Хатч» и слушайте мелодию, полную гармонии, о медленном вращении Вселенной. Логично и разумно. Реально и неопровержимо, как кока-кола.
Но у каждого человека есть два лица: весельчак по имени Джекил и его антипод — мрачный мистер Хайд, зловещая личность по ту сторону зеркала, которая никогда не слышала о бритвах, молитвах и логичности Вселенной. Вы поворачиваете зеркало боком и видите в нем отражение своего лица: наполовину безумное, наполовину осмысленное. Астрономы называют линию между светом и тенью терминатором.
Обратная сторона говорит, что логика Вселенной — это логика ребенка в ковбойском костюмчике, с наслаждением размазывающего леденец на милю вокруг себя. Это логика напалма, паранойи, террористических актов, случайной карциномы. Эта логика пожирает сама себя. Она утверждает, что жизнь — это обезьяна на ветке, что жизнь истерична и непредсказуема как монетка, которую вы подбрасываете, чтобы выяснить, кто будет оплачивать ленч.
Я понимаю, что до поры до времени вам удается не замечать эту обратную сторону. Но все равно вы неминуемо с ней сталкиваетесь, когда несколько бравых парней решают прокатиться по Индиане, попутно стреляя в детей на велосипедах. Вы сталкиваетесь с ней, когда ваша сестра говорит, что спустится на минутку в универмаг, и там ее убивают во время вооруженного налета. Вы видите лицо мистера Хайда, когда слышите рассуждения вашего отца о том, каким образом разворотить нос вашей матери.
Это колесо рулетки. Не имеет значения, сколько чисел на нем. Принцип маленького катящегося шарика никогда не меняется. Не говорите, что это безумие. Это воплощенное хладнокровие и здравомыслие.
И эта фатальность, она не только вокруг вас. Она и внутри вас, прямо сейчас, растет и развивается в темноте, подобно волшебным грибам. Называйте ее Вещью в Подвале. Называйте ее Движущей Силой. Я представляю ее своим личным динозавром, огромным, скользким и безумным, барахтающимся в болоте моего подсознания и не знающим, за что ухватиться, чтобы не утонуть.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Рука» — 5 967 шт.
