Цитаты в теме «сердце», стр. 289
Давно с тобой не виделись, Тоска
Ну Здравствуй, коль пришла. Чего ты хочешь?
Не буду спорить слушаю Пока
На жизнь мою докажешь полномочия.
А, впрочем, знаю доводы твои
Любовь, шагренью, тает понемножку.
На мыльные похожа пузыри —
Не удержать и не поймать в ладошку.
Друзей теперь стал очень узким круг
Случайных встреч нерадостны минуты.
Всё реже в унисон сердец их стук
С моим. А жизней врозь идут маршруты.
Всё чаще в отражении зеркал
В привычном одиночестве домашнем —
До блеска вымытый пустой бокал,
В нём нет ни грамма радости вчерашней.
Попробуй-ка меня ты удивить.
Скажи ещё чем жизнь моя «богата».
Но я сумею стрелки запустить
В обратный ход по полю циферблата
Любовь вернётся, в дом придут друзья,
Бокал наполним радостью и светом,
И твой визит, напрасен был и зря.
Поди ты прочь мне не нужны советы.
Не печалься, мой друг, что мелькнул и исчез полустанок.
Поезд-жизнь остановок не делает, видимо, там,
Где не любят, не ждут, где в душе грусть сочится из ранок,
И солёные слёзы текут, будто дождь, по губам
Понимаю, сейчас очень больно. Предательства жало
Надо вырвать из сердца. Попробовать заново жить.
Понимаю, родная, бороться с обидой устала.
Что разорвано в клочья, не склеить, не сбить и не сшить.
Пусть сейчас твой герой в «вечность чувства» играет с другими,
И пусть верят они, что их минет планида твоя.
Ты же знаешь: финал каждой новой его «камарильи» —
Обожжённые крылья глухая на сердце броня.
Ты потом, обойдя все следы разрушений, пожарищ,
Всех простишь и поймешь, не судя за людские грехи.
Нам, друзьям, свет улыбки ты снова однажды подаришь,
Боль и светлую грусть, облекая, как прежде, в стихи.
Когда-нибудь я больше не вернусь
Не потому, что сердце жжёт обида,
Или изводит душу пыткой грусть,
Я просто упущу тебя из виду
Однажды утром я проснусь одна
Нет мыслей о тебе, и нет волнения
Нет смысла спорить чья же тут вина.
Всему свой срок и моему терпенью.
Ведь дважды в реку не войти. Но я,
В надежде эту мудрость опровергнуть,
Прощала, возвращалась. Только зря
Лоб расшибала в кровь об эту стену.
Ты, как нарочно, причиняешь боль,
И это входит, кажется, в привычку.
Ты от такой «любви» меня уволь,
Пока не превратилась в истеричку.
Зачем тянуть с развязкой нам с тобой?
Не велика, как говорят, потеря
Прощальный взгляд твой чувствуя спиной,
Я ухожу. Без слёз. Без сожаления.
Уходят женщины, обиду за тая,
Кусая губы в кровь, но без упрёка.
Без жалоб, горьких слов, и всё ещё любя.
Но в смутных снах останутся без срока.
Уходят женщины в ненужные дела,
В круговорот придуманных событий.
Укроют в памяти последние слова,
Чтоб малодушные мольбы забыть им.
Уходят женщины — терпенье на нуле,
Их нервы, будто вздыбленные пашни.
Решительный уход им, как полет в пике —
Сжимает сердце темнота, и страшно.
Уходят женщины, чтоб вновь найти любовь.
Свой свет уносят, омрачая душу,
От прошлого отгородясь глухой стеной,
Которую не в силах вы разрушить.
— Мне надо уехать, любимая, веришь?
Партнеры, контракты, заботы, дела,
Успех и падение разных империй
— Я верю, любимый. ( зачем солгала? )
— Ты письма пиши в ожидании встречи.
(Ах, чёрт! Потерялись от почты ключи).
Но если молчу — от того, что застенчив
— Я верю, любимый. ( как сердце стучит! )
— Ты веришь, я буду скучать очень-очень.
Ведь каждый мой день без тебя — словно год.
И год — словно век (это так между прочим )
— Я верю, любимый. ( но мысли — вразброд )
— Я скоро вернусь, обязательно! Слышишь?
Не думай о грустном, прочь страхи гони.
Подружек своих собери на девишник
— Я верю. ( ты только в глаза не смотри )
Так долго играем мы — «верю — не верю»,
Что каждая ложь — как на сердце бальзам
Вернешься постой перед запертой дверью,
И просто подумай а веришь ли сам?
У одиночества есть цвет — увядших листьев,
Они деревьям не нужны — летят под ноги.
Зимой для веток, как балласт — обузой лишней,
Когда-то радовали глаз и вот в итоге
У одиночества есть вкус — ментола горечь
От бесконечных сигарет и терпкость чая.
И сердце бьётся не в груди, а где-то в горле,
И новый день мне перемен не предвещает.
У одиночества есть звук — дождя по крыше,
Чужих шагов по тротуару — гулким эхом.
И может быть, я потому тебя не слышу,
Что слишком тихий голос твой на фоне этом?
У одиночества есть смысл — тревожить память,
Разворошить давно забытые сюжеты.
Рождая строки, боль души уйдет стихами,
Чтоб мир стал вновь много голос, наполнен светом.
Подорожником станет стих...
"Ибо Ангелам своим заповедает о тебе -
Охранять тебя на всех путях твоих"
Живой в помощи. Псалом 90-й.
****
Как тебе без меня живется в этой новой жизни твоей?
С кем тебе в унисон поётся, неизбывной весны соловей?
Я живу, как умею. Знаешь а февраль в черно-белый цвет
Одевается. Забываешь? Или всё же завис ответ
Что-то сбилось в моей программе тишину тяжело глушить
Помнит сердце, что было с нами, заставляя надеждой жить
А бессонница тихо бродит, непричёсанной и босой,
И неловкой строкой изводит, где рифмуется с болью соль
Я почти перестала верить, что когда-нибудь ты и я
Вдруг услышу шаги за дверью. И апрель, капелью звеня,
Самым новым звучанием счастья, разноцветием вешних нот —
Разделённые жизнью части в неделимое соберёт.
Для тебя, мой усталый путник, подорожником станет стих
Я молю, чтоб святой заступник был с тобой на путях твоих.
Я уезжаю, слышишь? Сегодня уезжаю.
Билет я предъявлю тебе, как приговор судьбы.
Я знаю, твердо знаю, сейчас тебя теряю,
Беспомощны глаза твои, полны немой мольбы.
Скажу тебе чуть слышно: «Останови мгновенье,
Найди слова, те самые, в которых сердца стук,
Разрушь привычной жизни рутинное течение»
Быть может, сможем выбраться мы из сетей разлук.
Московские вокзалы, любви последний отблеск.
И горькие слова твои — осколками в судьбу.
Вот взмах руки прощальный — разлук осенних кодекс,
А поезд вновь торопится из осени в пургу.
Скажи, что так задумчив ты?
Все весело вокруг;
В твоих глазах печали след;
Ты, верно, плакал, друг?
О чем грущу, то в сердце мне
Запало глубоко;
А слезы слезы в сладость нам;
От них душе легко.
К тебе ласкаются друзья,
Их ласки не дичись;
И чтобы ни утратил ты,
Утратой поделись.
Как вам, счасливцам, то понять,
Что понял я тоской?
О чем но нет! оно мое,
Хотя и не со мной.
Не унывай же, ободрись;
Еще ты в свете лет;
Иди — найдешь; отважный, друг,
Несбыточного нет.
Увы! напрасные слова!
Найдешь — сказать легко;
Мне до него как до звезды
Небесной, далеко.
На что ж искать далеких звезд?
Для неба их краса;
Любуйся ими в ясную ночь,
Не мысли в небеса.
Ах! я любуюсь в ясный день;
Нет сил и глаз ответ есть;
А ночью ночью плакать мне,
Покуда слезы есть.
С каждым пройденным годом, с каждым прожитым днем я всё чаще оглядываюсь назад. Словно что-то забыл я там, за спиной, словно что-то тянет назад. И каждая новая секунда почему-то тянется все дольше. Как-будто время (со временем?) замедляет ход, превращаясь в тягучую жидкость, липкую, сладкую, тошную, тяжёлую, от которой то кружится голова, то замирает сердце, то ли мёд, то ли кровь, то ли вязкое откровение сгущающихся над головой небес. И я смотрю в них Мне скучно, друг мой. А время — течёт. Ползёт. Наползает на город ожиревшей от дождей тучей, стелется пылью по мостовым и тротуарам, облизывает дома духотой летнего вечера. Мне скучно, друг мой. Мне скучно смотреть в эти окна, мне скучно смотреть в эти глаза, мне скучно писать эти слова, мне скучно судорожно хватать ртом этот воздух. Мне скучно
Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Я беру тебя, приходя с огнём и мечом. Я смотрю, как в твоих глазах пылают сожжённые мною города, я слышу в твоём смехе крики воронья над полем битвы, я наблюдаю, как знаменами проигравших падает на пол одежда Я беру тебя, приходя со словом. Я вью вокруг тебя интригу медленной эротики, я шепчу в твоё ухо горячие оттиски обнажённой интимности, дрожью струящиеся по твоей коже Я беру тебя, приходя с любовью. Я целую твоё тонкое запястье и прижимаю к себе, любуясь мерным соавторством такта сердец, я провожу кончиками пальцев по твоей спине, ловя губами дождинки сбившегося дыхания Я беру тебя, приходя с первым снегом и шелестом листопадов, я беру тебя, приходя с россыпью звёзд и прозрачно розовым рассветом, я беру тебя, приходя Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Наша жизнь — это единство двух стихов, это созвучие двух песен Наша жизнь — это мы, бесконечно отражённые друг в друге.
Как иногда хочется — чтобы холодно. Чтобы сердце — до бесчувствия. Чтобы душа — гранитом, бетоном, камнем. Чтобы взгляд — льдом, снегом, инеем. Чтобы не любить, чтобы не больно. Чтобы дышать прозрачным небом и не знать земных страстей. Чтобы не хотеть рук, не искать в оглохшем мире жалкие крохи тепла. Чтобы скалой — в любом шторме, чтобы безразличие вместо всех разбитых надежд. Чтобы уверенный шаг вместо бесполезных попыток, чтобы не гнули и не ломали слова «останемся друзьями». Чтобы любые слова — оставались лишь словами. Чтобы не жить, почти умирая, а умереть, оставшись живым. И иногда почти получается, и уже чувствуешь в груди этот холод, и уже ждешь его, готов к нему но почему-то мама смотрит на твое лицо и начинает плакать.
Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо
Моя жизнь пахнет яблоками. Почти незаметный, сладкий, пьяный аромат, кружащий голову. Запах познания добра и зла, запах грехопадения. Запах страсти и невинности, запах созревших плодов души. Я сам пахну яблоками. Я курю и улыбаюсь в окно, я подкармливаю птиц хлебом, впитывая кожей последнее лето, я подкармливаю дикие одинокие души странными словами, накинув на плечи печаль и глядя, как осыпаются листья яблони. Я смеюсь, легкой рукой открывая сезон урожая. Сезон охоты. Я жадно вдыхаю воздух, я принюхиваюсь, прислушиваюсь, я ищу И предвкушение волной вниз по спине, и движения становятся обманчиво мягкими, и хищно сужаются зрачки, и все быстрее и яростнее бьется сердце Ты пахнешь яблоками.
«Заплаканная осень, как вдова
В одеждах черных, все сердца туманит
Перебирая мужнины слова,
Она рыдать не перестанет.
И будет так, пока тишайший снег
Не сжалится над скорбной и усталой
Забвение боли и забвение нег —
За это жизнь отдать не мало.
Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти, —
Пусть в жуткой тишине сливаются уста,
И сердце рвется от любви на части.
И дружба здесь бессильна, и года
Высокого и огненного счастья,
Когда душа свободна и чужда
Медлительной истоме сладострастия.
Стремящиеся к ней безумны,
А ее достигшие — поражены тоскою
Теперь ты понял, отчего мое
Не бьется сердце под твоей рукою.»
А ты теперь тяжелый и унылый,
Отрекшийся от славы и мечты,
Но для меня непоправимо милый,
И чем темней, тем трогательней ты.
Ты пьешь вино, твои нечисты ночи,
Что наяву, не знаешь, что во сне,
Но зелены мучительные очи,-
Покоя, видно, не нашел в вине.
И сердце только скорой смерти просит,
Кляня медлительность судьбы.
Всё чаще ветер западный приносит
Твои упреки и твои мольбы.
Но разве я к тебе вернуться смею?
Под бледным небом родины моей
Я только петь и вспоминать умею,
А ты меня и вспоминать не смей.
Так дни идут, печали умножая.
Как за тебя мне Господа молить?
Ты угадал: моя любовь такая,
Что даже ты не смог ее убить.
Моя душа закрыта ото всех,
И лишь стихи приоткрывают дверцу.
И нет покоя ищущему сердцу...
Не всем дано увидеть её свет.
Моя душа закрыта от ветров,
От громовых раскатов и разрядов,
Но не откажется от нежных,тёплых слов.
Моя душа не общежитие для тех,
Кто в дом привык входить не разуваясь,
Кто гениальностью своею упиваясь,
Терзает мою душу... для потех.
Моя душа доверится тому,
Кто прикоснётся взглядом осторожным,
Чувствительным пожатием,надёжным,
Аккордом смелым...
Разбудив струну...
— Вы думаете, я не знаю, что, лежа в моих объятиях, вы представляли себе, будто я — Эшли Уилкс? Приятная это штука. Немного, правда, похоже на игру в призраки. Все равно как если бы в кровати вдруг оказалось трое вместо двоих. О да, вы были верны мне, потому что Эшли вас не брал. Но, черт подери, я бы не стал на него злиться, овладей он вашим телом. Я знаю, сколь мало значит тело — особенно тело женщины. Но я злюсь на него за то, что он овладел вашим сердцем и вашей бесценной, жестокой, бессовестной, упрямой душой. А ему, этому идиоту, не нужна ваша душа, мне же не нужно ваше тело. Я могу купить любую женщину задешево. А вот вашей душой и вашим сердцем я хочу владеть, но они никогда не будут моими, так же как и душа Эшли никогда не будет вашей. Вот потому-то мне и жаль вас.
Устала созерцать себя заплаканной и грустной,
Устала ждать твоей любви, без боли и обмана,
На сердце неспокойно, жутко и внутри все пусто,
А на душе сквозит незаживающая рана
И хочется мне закричать: — Спасите, кто услышит!
Никто не слышит до меня нет дела никому,
Всем безразлично, что сгораю сердце еле дышит,
Да что там люди не нужна любовь моя ему
Да я бы рада всё забыть и жить беспечно дальше,
Да я бы рада отпустить все мысли, словно птиц,
Пытаюсь жить, но не могу а сердце горько плачет,
Сожгу роман любви из недописанных страниц.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Сердце» — 7 340 шт.
