Цитаты

Цитаты в теме «слово», стр. 126

Нет возраста у Женщины Любимой
Она всегда светла и молода,
Средь серых дней безрадостного дыма
Сияет в небесах её звезда.

Нет возраста у Женщины, а значит,
Ей бег времён дано остановить
И только поцелуй Любви горячий
Нас свяжет с нею, словно Бога нить.

Нет возраста у Женщины и снова
Она девчонкой по судьбе бежит,
Тебя лаская взглядом или словом,
Спасая мир от боли и обид.

Нет возраста у Женщины, к тому же,
Она чуть-чуть моложе для того
Кто ей в судьбе её как воздух нужен
И в этом светлой жизни волшебство.

Нет возраста у Женщины, поверьте
Для Женщин время медленней течёт,
И молодость с рождения до смерти
Ей дарит чувств стремительный полёт.

Нет возраста у Женщины, быть может,
В том есть судьбы невольная печать,
И злобный рок в том, и подарок божий,
И тяжкий крест, и даже благодать

Нет возраста у Женщины Любимой,
Пока душой не старится она,
Пока средь боли и потерей дыма
Она кому-то как судьба нужна.
Я не из тех, кто чувства продаёт,
Я не из тех, кто болью душу лечит,
Ведя побед своих ненужный счёт,
Живя опять от встречи и до встречи.

Я не из тех, кто в тысячах имён
Запутался, как в сети рыболовной,
Я не из тех, кто в целый мир влюблён
И не из тех, кто лжёт им поголовно.

Я не из тех, кто сладкие слова
Опять несёт в распахнутые уши.
Я не из тех, кто влюбится едва
Уже стремится ту Любовь разрушить.

Я не из тех, кто пьёт Любовь до дна,
О Женщине забыв, как о бокале.
Я не из тех, кому Любовь нужна,
Но кто Любви изведает едва ли.

Я не из тех, кто ищет новых сцен,
Чтоб потешаться над победой новой.
Я не из тех, кто ждёт Любви взамен
За комплимент и ласковое слово.

Я не из тех, кто Любит сотни раз,
Забыв о тех, с кем раньше это было.
Но я из тех, кто жизнь Любовью спас,
Из тех, кто снова Любит что есть силы.

Из тех, кто Любит только лишь одну
И разлюбить уж просто не сумею.
Своей Любви вовек не обману,
Храня её, как будто панацею.
Ему достаточно любить — а ей не ищется другого:
Эгоцентрична, но мила, как все носители харизм.
И рядом с ней смеётся день, и прорастают васильково
В её душе иные сны, а он их воплощает в жизнь.
И он не знает, почему, но любит так проникновенно:
Рисует вязь горящих слов на скрытой стороне бедра,
Целует шёлковый живот и дышит нежностью коленей,
И ловит пульс её страстей в темнеющей яремной вене,
И чувствует, как вновь и вновь в нём ярко умирает раб.
Он понимает, что к чему — недаром сильный аналитик,
Но нелюбовь, что в ней живёт, его нисколько не гнетёт:
Жизнь — презабавная игра, и кто связующие нити
Удержит в сжатом кулаке, не угадаешь наперёд.
А здесь — живот её - алтарь, и млечно лоно — значит, будет
Ещё одна из тьмы ночей, в которых он и раб, и жрец.
И он ведёт её сквозь мрак — стихию, что так рвётся в люди,
Наверно, видит чёткий курс для слов, записанных в столбец.
Одиночество и боль в глазах,
И холодный пол, в пустом подъезде!
В лапах дрожь, наверно это страх,
А вчера, с тобой гуляли вместе

Может, был я в чём-то виноват?
Может, я чего-то и не понял?
Только помню, отчуждённый взгляд,
И ошейник, сорванный тобою!

Может, ты вернёшься, и поймёшь,
Я тебя любил, и очень верил!
Ты себе другого, не найдёшь,
Чтобы так же ждал тебя, у двери!

Кто-то мне принёс вчерашний суп,
Положил костей, и пирожок
Я, не знаю, может быть, я глуп,
Но не лезет в горло и кусок!

Солнце село, ночь беду пророчит,
От тоски внутри, какой то ком!
Где-то громко музыка грохочет.
Мне, напоминая о былом!

Запах твой, мне не даёт покоя.
Голос твой мерещится в ночи,
Я хочу домой! Да что ж такое!
Хоть скули, хоть вой, а хоть кричи!

Слёзы покатились, как горошины,
Из души собачьей на порог
Понял пёс, что значит слово «Брошенный»
Только, вот за что! Понять не смог!
Мы ссоримся, друг друга обижаем,
И кажется, страшней проблемы нет.
Но лишь когда на веки потеряем,
То понимаем вдруг, всё суета - сует.

Но не вернуть ушедшее обратно,
И не исправить то, что натворили.
Всё кануло, исчезло безвозвратно,
И не успели рассказать, как мы любили.

Так может быть начнём беречь друг друга,
Прощаться каждый раз, как навсегда.
А не ходить по замкнутому кругу,
Обида - месть, и слёзы, как вода.

Давайте не грубить, а улыбаться,
Учиться, как друг другу уступать.
При встрече, у порога обниматься,
И всё не сказанное по глазам читать.

Оберегать всех близких от волнений,
Не бить словами, как тупым мечом.
Не ждать от них взамен благодарений,
Не быть для них судьёй и палачом.

И если ты поймёшь, что всё напрасно,
Не можешь ни прощать, ни понимать,
Садись на поезд и несись на красный,
Чтоб где-то там, всё заново начать.
И истина все же дойдет однажды,
Готовься ты к ней или не готовься —
Такие, как я не приходят дважды.
Такие, как ты, не приходят вовсе.

Мы в плоскоти этой несовместимы,
Мы слишком полярны, реальность круче.
Мы мимы, мы просто немые мимы.
У нас нет слов и характер сучий.

Когда готовили эти сцены,
Нам реплики, видно, раздать забыли.
И мы оказались внутри системы.
Мы плыть пытались, и мы приплыли.

И истина все же дойдет однажды,
О том, что мы — слишком тяжелый случай,
О том, что потонет корабль бумажный,
А мы не способны создать плавучий.

И каждый гребет под себя, как может.
И пункт причала у нас различный.
Плевать, что мы чуем друг друга кожей,
Давай делать вид, что нам безразлично.

В итоге, в ошметках былых потугой,
Придем к очевидному, мы же люди —
Что мы могли бы быть друг у друга.
Но мы не можем, и мы не будем.