Цитаты в теме «волосы», стр. 3
Я до смерти влюблён
В этот голос простуженный
Кто-то вынес диагноз,
Что просто друзья
Не со мной не моя
Безнадёжно замужняя
Нам, наверно, нельзя
Нам, конечно, нельзя
Я не лезу в глаза,
Не краснею от скромности,
Но с тобой так хочу
Быть немного скромней
Молодая жена —
Неплохая любовница,
Только я почему-
То застыл у дверей
У тебя своя жизнь
Всё надолго расписано
Твой успешный
И добрый не чает души
Мы стоим, мы молчим
Мы общаемся мыслями
Нам, конечно, нельзя
Так куда ж мы спешим
Распахнулось пальто
Перепутались волосы
Покатилась к чертям
Чушь про милых друзей
А под утро в душе
Вместо глупых условностей —
То ли хмель, то ли соль
От помады твоей.
Эти истории повторяются по десятому кругу.
Поколение помнящих-запах-его-волос,
Поколение без-неё-у-меня-в-сердце-вьюга.
Все мы можем спокойно жить друг без друга.
А нравится ли такая жизнь — это другой вопрос.
Они говорят: "как тебе там с другими?
У моей внутренней хиросимы твоё чёртово имя.
Самые близкие люди стали внезапно чужими".
А я до этого, наверное, не дорос.
А я даже не знаю, сколько живёт любовь.
Три года, пять, или какие там в моде сроки?
Главное, что живёт. и без этих красивых слов:
"Априори", "патетика", которыми все заполняют строки.
Это не фальшивое горе, сыгранное в миноре.
Но о чём это я, тут же ведь судьбы рушатся.
Говорю быстро, волнительно, спотыкаясь на каждом слове,
Наверное, не из тех, к кому можно прислушаться.
Нет, тут не будет про "в жизни бывают похуже раны"
Или "потом это всё вам покажется ерундой".
Просто пусть подростковые юные драмы
Будут в жизни единственной вашей бедой.
Грубыми пальцами смело по коже.
Она неприступна, а он осторожен.
Губы по шее доводят до дрожи,
А в голове только тихое «Боже»
Руки блуждают по тонким чулкам,
Сердце стучит, тело рвёт по кускам,
Пульс учащается, бьёт по вискам,
А руки выше и выше к бокам
И с влажных губ вдруг срывается стон.
Воздух не движется — он раскалён.
К чёрту запреты! Тела в унисон.
Этот порог уже пересечен.
Крепко за волосы, смелые ласки,
Руки по телу уже без опаски.
Прочь все сомнения — сброшены маски.
Тело нуждается в бешеной встряске.
Словно бы кто-то вдавил в пол педаль,
Мышцы в напряге — похожи на сталь.
На пол посуда, разбитый хрусталь
Начали. Горизонталь, вертикаль
Ласки, касания, стоны и крики,
Перед глазами лишь яркие блики.
Одновременно рабы и владыки.
Губы оставят на теле улики.
Жажда и похоть, и полная власть.
Близко предел и не страшно пропасть
Тело обмякло, и можно упасть
Нет, не любовь. Просто дикая страсть.
Были друзья, приятели и случайные люди.
Были и женщины, много. Они пили со мной отчаяние — у каждой свое, но, в общем, у всех схожее. Перебирали волосы на моем затылке, целовали в небритые щеки со словами: «Ты другой, ты хороший». Они дорожили моим вниманием, держали меня цепкими руками и проводили так беззвучные часы. Я им верил. Они тоже верили мне, считая себя нужными, принятыми. А может, мы искренне обманывались, но ничего не могли с этим поделать, — нужно было делиться друг с другом всем, что есть, во имя взаимного спасения от одиночества. Даже если есть только фальшивая улыбка.
Мне не близка идея ухода понарошку. Дело не в том, что я такая решительная, а в том, что такая трусливая. Если есть хоть капля надежды, что все можно исправить, я останусь. Я буду штопать – шилом и дратвой или бисерной иглой и собственными волосами, как раньше зашивали колготки. Я буду клеить чем придется – хоть двусторонним скотчем, хоть смолой, хоть «Моментом». Да я просто согласна складывать кусочки и держать их – часами, сутками, – а вдруг прирастут. Я буду соединять огнем, холодом и железом, до тех пор, пока надежды не останется. Потому что боюсь не использовать все шансы, боюсь этого, догоняющего через годы, сознания: я не сделала все, что могла. Понять однажды, что если бы в «тот» момент я заплакала, промолчала, закатила истерику, солгала, закрыла глаза – не важно что, – то все бы наладилось Поэтому я лгу, плачу и закрываю глаза до последнего, пока мерцает возможность.
Я сегодня такая странная...Я сегодня такая странная,
Даже счастлива в одиночестве
Кофта мятая, носки рваные
И никто не зовёт по отчеству.
Я сегодня такая домашняя —
Волосы заплела косичкою,
Лицо заспано, не накрашено
Наблюдаю в окно за птичками.
Планы на день — совсем не сложные:
Тёплый плед, пара дисков с фильмами,
Растворимый какао с мороженным,
В ванной час с пузырями мыльными
А вчера я была успешною —
Платье строгое, губы алые.
Принимала решенья поспешные,
Только внешне ничуть не усталая
Ну, а завтра решусь побыть глупою
И оденусь как-то немыслимо,
Озорной всех улыбкой запутаю,
Собью с толка безумными мыслями
Ты люби меня только по-прежнему,
Ты люби меня — ту, настоящую,
Что не спрячешь под яркой одеждою —
В груди сердце тихонько стучащее
Я становлюсь податливей и тише
Я замираю птицею в руках,
И чувствую с улыбкой, как ты дышишь
На пёрышки, зарывшись в волосах
Как будто бы сто зим и сто апрелей
Незримо прошумели за спиной,
Как будто мы всю жизнь вот так сидели —
Обнявшись
Не размыкая рук, сердец и мыслей,
Укутаны друг в друга на века.
И даже по ночам старались сниться
Лишь вместе засыпающим Богам
Отныне за границами реала
Не мог нас разлучить короткий сон:
Ныряя в темноте под одеяло,
Синхронно мы дышали в унисон
Найдя себя друг в друге преумножив
Бубенчиками детских голосов,
Как прежде, колдовали осторожно
Над чашами таинственных весов
Не в силах уяснить: какою мерой
Измерить необъятную любовь,
Поднявшую доверие до веры
За гранью обещаний или слов.
Уже будто вечность без тебя
И я гасну как свечка, плачу, царапая веки жидким воском. Человек не может столько чувствовать, он просто сойдет с ума! Не удивительно, что мне всё хуже и хуже.
Во мне слишком много инородного, выедающего внутренности. Я давлюсь эмоциями, как сигаретным дымом, сдираю с себя кожу, оголяя нервы Тону в чернильной крови.
Вернись.
Вернись к себе, раз уж ко мне не можешь — потому что ты никогда не был моим. Я просто присвоила тебя как присваивают потерянные вещи и не возвращают, даже когда находится Хозяин. Одна радость — твоя Хозяйка сейчас тоже не с тобой.
Хочу тишины внутри себя. Чтобы заткнулись эти грёбаные мысли, не орали все хором. Место! Каждому — свое, обязательно не по размеру. Чтобы жизнь медом не казалась.
Кусаю губы, накручиваю волосы на пальцы и слова на предложения. Просто когда я думаю о тебе, мне становится больнее, но несоизмеримо слаще. И легче. И я уже могу принять правду: тебя нет. Тебя, по сути, никогда не существовало.
О! Прелесть женской красоты,
Загадочность во взгляде.
Черта душевной простоты,
Как в солнечном наряде!
Мы мало женщинам даем,
Тепло, добро и ласку.
Порою сами, что то ждем,
В чужую верим сказку.
Но только жаль не сознаем,
Потом лишь понимаем.
Если любовь не сбережем.
Ее мы потеряем.
О! Прелесть женской красоты,
Как ей мужчины рады.
К ней мы бежим, несем цветы,
Нам не страшны преграды.
Пусть будет вечер или днем,
В плену порой желаний.
Сгораем розовым огнем,
В пылу своих признаний.
Она так много нам дает,
Надежд, тревог и ожиданий,
Как соловей весной поет,
В ветвях сирени зацветаний.
О! Прелесть женской красоты,
Ее глазами не понять.
Биеньем пульса частоты,
Лишь можно сердцем осознать.
Волос вдыхая аромат,
Горим в любовной страсти.
Как сладок привкус от помад,
В плену мы женской власти.
И если, кто то вдруг гадает,
Пусть их сбываются мечты.
Нет никогда не увядает,
Природа женской красоты!
Любовь не приходит на дом. И нет у нее угла. Я только побуду рядом, коснусь твоего тепла. Я только в разгул капели, метели, не всель равно-присяду на край постели, увижу ты спишь давно. Уснувшая, не печалясь, о том, что мы дышим врозь И волосы разметались беспомощно, как пришлось. Движением ослабелым мне только задеть бы их. О, вьющиеся на белом, златящиеся твои! Но я не побуду рядом. Но я не коснусь тепла. Любовь не приходит на дом и нет у нее угла. А есть у нее пустыня, лежащая между двух. Да лунный кружок на стыне, захватывающий дух.
НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ – это словно широко открываешь глаза в темноте, потом с трудом закрываешь, потом открываешь, и тебя ослепляют сверкающие серебряные точки, возникшие от давления на роговицы глаза, косишь, крутишься, сосредотачиваешься, потом снова ты ослеплён, но ты хотя бы, так или иначе, видел свет. Возможно, свет хранился в углублениях, или удерживался в радужной оболочке, или прилипал к кончикам всех нервов и вен. Затем твои глаза снова закрываются, и перед веками появляется искусственный свет, наверное, просто лампочка или паяльная лампа! Боже, он горячий! Мои ресницы и брови скручиваются и плавятся, распространяя отвратительнейший запах горелых волос, и через Красную Прозрачность света в моих веках крупным планом я вижу движение Кровяных Клеток, двигающихся, когда я перемещаю взгляд туда-сюда, словно снимая документальный фильм про амёбу и планктон, похожий на желе, прозрачные живые формы развития человека, они должны быть маленькими, я не могу их чувствовать, мои глаза должны иметь способность видеть вещи отчётливее, чем я ожидаю, это похоже на микроскоп, но это больше не имеет значения, потому что они сейчас воспламеняют меня, да, я уверен в этом, я горю, чёрт возьми.
Пятьдесят - шестьдесят лет назад самураи каждое утро принимали ванну, брили лоб, смазывали волосы специальной жидкостью, стригли ногти на руках и ногах, натирая их пемзой и затем кислицей, и, независимо от обстоятельств, уделяли внимание своему внешнему виду. Не стоит и говорить о том, что все их оружие и доспехи протирались, смазывались, натирались до блеска и содержались в порядке.
Хотя может показаться, что специальная забота о своем внешнем виде похожа на бахвальство, это не имеет никакого отношения к стремлению произвести впечатление. Даже если ты знаешь, что сегодня можешь погибнуть, и полон твердой решимости встретить неминуемую смерть, если ты встретишь смерть, имея неподобающий внешний вид, то тем самым покажешь, что не подготовился заранее. Враги отнесутся к тебе с презрением и сочтут тебя неопрятным. По этой причине говорят, что как старые, так и молодые должны следить за своим внешним видом.
Хота можно скакать, что это дело хлопотливое и отнимает много времени, призвание самурая заключается в подобных вещах. Это не пустая трата времени и не хлопотливое
занятие. Нет ничего позорного в том, что ты постоянно укрепляешь в себе решимость погибнуть в бою, намеренно внушая себе мысль, что ты уже умер, делаешь свое дело и исполняешь воинский долг. Но, когда наступит время, ты покроешь себя позором, если не будешь постоянно осознавать это, даже во сне, а проводить дни станешь, преследуя своекорыстные интересы и потворствуя своим желаниям. И если ты думаешь, что здесь нет ничего позорного, и считаешь, что главное — это твое собственное благополучие, то твои распутные и неучтивые действия достойны лишь сожаления.
Человек, который не укрепился в решимости неизбежно умереть, обрекает себя на недостойную смерть. Но если человек заранее принял решение встретить смерть, как можно его презирать? Следует быть особенно внимательным в этом отношении.
Кроме того, за последние тридцать лет обычаи изменились. В наши дни, когда молодые самураи собираются вместе, они говорят только о денежных вопросах, прибылях и убытках, тайных стилях одежды или о любовных похождениях. Обычаи распадаются на части. Можно сказать, что раньше, когда человек достигал возраста двадцати трех лет в его сердце не было места презренным мыслям, и поэтому никто не говорил о подобных вещах. Если человек постарше случайно произносил нечто подобное, он считал это чем-то вроде оскорбления. Этот новый обычай, вероятно, появился, потому что люди придают большое значение тому, насколько привлекательными они выглядят в глазах окружающих, и ведению домашнего хозяйства. Каких вершин смог бы достичь человек, если бы у него не было заносчивости в отношении его места в обществе!
Как ужасно, что сегодняшние молодые люди расчетливы и так кичатся своим имуществом. Людям с расчетливыми сердцами недостает чувства долга. А тот, кто не имеет чувства долга, не уважает себя.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Волосы» — 844 шт.
