Цитаты в теме «зло», стр. 123
Жил поэт. И стихи его светочем были.
Жил без сна, и был сгорблен от дум.
Выйти в свет! — его страстно просили
И он вышел, — огромный как Ум,
Как Душа, как ядро мироздания,
Гений мысли — безумство к глазам,
Но!, вопреки всем людским ожиданиям
Он стал рекламировать гирьки к весам.
Но это терпели не очень — то долго,
С любовью к рекламе, да и вообще,
Поэта связали и долго, ой!, долго
Бивали, и смачных поддали лещей.
Но в путах поэт обличал!, злые фразы,
Кидал он в толпу все смелей и бодрей:
«Меня как распутают — выпью рюмаху:
За Путина, Ленина и Мавзолей!»
И душа и голова, кажись, болит, —
Верьте мне, что я не притворяюсь.
Двести тыщ — тому, кто меня вызволит!
Ну и я, конечно, постараюсь.
Нужно мне туда, где ветер с соснами, —
Нужно мне, и все, — там интереснее!
Поделюсь хоть всеми папиросами
И еще вдобавок тоже — песнями.
Дайте мне глоток другого воздуха!
Смею ли роптать? Наверно, смею.
Запах здесь А может быть, вопрос в духах?
Отблагодарю, когда сумею.
Нервы у меня хотя луженые,
Кончилось спокойствие навеки.
Эх вы мои нервы обнаженные!
Ожили б — ходили б как калеки.
Не глядите на меня, что губы сжал, —
Если слово вылетит, то — злое.
Я б отсюда в тапочках в тайгу сбежал, —
Где-нибудь зароюсь — и завою!
В забавах ратных целый век,
В трудах, как говорится,
Жил-был хороший человек,
По положенью — рыцарь.
Известен мало, не богат, —
Судьба к нему жестока,
Но рыцарь был, как говорят,
Без страха и упрека.
И счастье понимал он так:
Турнир, триумф, повержен враг,
Прижат рукою властной.
Он столько раз судьбу смущал.
Победы даме посвящал
Единственной, прекрасной!
Но были войны впереди,
И от судьбы — не скрыться!
И, спрятав розу на груди,
В поход умчался рыцарь.
И по единственной одной
Он тосковал, уехав.
Скучало сердце под броней
Его стальных доспехов.
Когда в крови под солнцем злым
Копался он мечом своим.
В душе у иноверца, —
Так счастье понимать он стал:
Что не его, а он достал
Врага копьем до сердца.
Мне скулы от досады сводит:
Мне кажется который год,
Что там, где я, — там жизнь проходит,
А там, где нет меня, — идет.
А дальше — больше, — каждый день я
Стал слышать злые голоса:
"Где ты — там только наважденье,
Где нет тебя — всё чудеса.
Ты только ждешь и догоняешь,
Врешь и боишься не успеть,
Смеешься меньше ты, и знаешь,
Ты стал разучиваться петь!
Как дым твои ресурсы тают,
И сам швыряешь всё подряд.
Зачем?! Где ты — там не летают,
А там, где нет тебя, — парят".
Я верю крику, вою, лаю,
Но все-таки, друзей любя,
Дразнить врагов я не кончаю,
С собой в побеге от себя.
Живу, не ожидая чуда,
Но пухнут жилы от стыда, —
Я каждый раз хочу отсюда
Сбежать куда-нибудь туда...
Хоть все пропой, протарабань я,
Хоть всем хоть голым покажись —
Пустое все, — здесь — прозябанье,
А где-то там — такая жизнь!..
Фартило мне, Земля вертелась,
И, взявши пары три белья,
Я шасть! — и там. Но вмиг хотелось
Назад, откуда прибыл я.
В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,
На кручах таких, на какие никто не проник,
Жило-поживало веселое горное, горное эхо,
Оно отзывалось на крик — человеческий крик.
Когда одиночество комом подкатит под горло
И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадет, —
Крик этот о помощи эхо подхватит, подхватит проворно,
Усилит и бережно в руки своих донесет.
Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,
Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп, —
Пришли умертвить, обеззвучить живое, живое ущелье.
И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.
Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха.
И эхо топтали, но звука никто не слыхал.
К утру расстреляли притихшее горное, горное эхо —
И брызнули камни — как слезы — из раненных скал.
Как в старинной русской сказке — дай бог памяти! -
Колдуны, что немного добрее,
Говорили: «Спать ложись, Иванушка!
Утро вечера мудренее!».
Как однажды поздно ночью добрый молодец,
Проводив красную девицу к мужу,
Загрустил, но вспомнил: завтра снова день,
Ну, а утром — не бывает хуже.
Как отпетые разбойники и недруги,
Колдуны и волшебники злые
Стали зелье варить, и стал весь мир другим,
И утро с вечером переменили.
Ой, как стали засыпать под утро девицы
После буйна веселья и зелья,
Ну, а вечером — куда ты денешься —
Снова зелье — на похмелье!
И выходит, что те сказочники древние
Поступили и зло и негоже.
Ну, а правда вот: тем, кто пьет зелье, —
Утро с вечером — одно и тоже.
Нараспашку - при любой погоде
Нараспашку — при любой погоде,
Босиком хожу по лужам и росе.
Даже конь мой иноходью ходит,
Это значит — иначе, чем все.
Я иду в строю всегда не в ногу,
Сколько раз уже обруган старшиной.
Шаг я прибавляю понемногу,
И весь строй сбивается на мой.
Мой кумир — на рынке зазывалы,
Каждый хвалит свой товар вразвес.
Из меня не выйдет запевалы —
Я пою с мелодией вразрез.
Знаю, мне когда-то будет лихо,
Мне б заранее могильную плиту.
На табличке «Говорите тихо!»
Я второго слова не прочту.
«Говорите тихо!» Как хотите, —
Я второго слова не терплю,
Я читаю только — «Говорите» —
И, конечно, громко говорю.
Из двух зол — из темноты и света —
Люди часто выбирают темноту,
Мне с любимой наплевать на это,
Мы гуляем только на свету.
Ах, не кури, когда не разрешают,
Закури, когда невмоготу.
Не дури, когда не принимают
Наготу твою и немоту!
Я любил и женщин и проказы:
Что ни день, то новая была, —
И ходили устные рассказы
Про мои любовные дела.
И однажды как-то на дороге
Рядом с морем — с этим не шути —
Встретил я одну из очень многих
На моем на жизненном пути.
А у ней — широкая натура,
А у ней — открытая душа,
А у ней — отличная фигура, —
А у меня в кармане — ни гроша.
Ну, а ей — в подарок нужно кольца;
Кабаки, духи из первых рук, —
А взамен — немного удовольствий
От ее сомнительных услуг.
«Я тебе, — она сказала, - Вася,
Дорогое самое отдам! »
Я сказал: «За сто рублей согласен, —
Если больше — с другом пополам!»
Женщины — как очень злые кони:
Захрипит, закусит удила!
Может, я чего-нибудь не понял,
Но она обиделась — ушла.
Через месяц улеглись волнения —
Через месяц вновь пришла она, —
У меня такое ощущение,
Что ее устроила цена!
Суррогаты как они говорят, мама,
Как они воздевают бровки,
Бабочки-однодневки, такие, ангелы-полукровки,
Кожа сладкие сливки,
Вдоль каждой шеи татуировки,
Пузырьки поднимаются по загривку, как в газировке,
Отключают сознание при передозировке,
Это при моей-то железной выправке, мама,
Дьявольской тренировке
Мама, как они смотрят поверх тебя, если им не друг ты,
Мама, как они улыбаются леденяще, когда им враг ты;
Диетические питательные продукты
Натуральные человеческие экстракты
Полые объекты, мама, скуластые злые фрукты,
Бесполезные говорящие артефакты
Как они одеты, мама, как им все вещи великоваты
Самые скелеты у них тончайшей ручной работы
Терракотовые солдаты, мама,
Воинственные пустоты,
Белокурые роботы, мама, голые мегаватты,
Как заставишь себя любить настоящих,
Что ты, когда рядом
Такие вкусные Суррогаты.
Если верить психологам, бывают моменты, когда жажда греха (или того, что люди называют грехом) так овладевает человеком, что каждым фибром его тела, каждой клеточкой его мозга движут опасные инстинкты. В такие моменты люди теряют свободу воли. Как автоматы, идут они навстречу своей гибели. У них уже нет иного выхода, сознание их — либо молчит, — либо своим вмешательством только делает бунт заманчивее. Ведь теологи не устают твердить нам, что самый страшный из грехов — это грех непослушания. Великий дух, предтеча зла, был изгнан с небес именно за мятеж.
— Отлично, сахар и кофеин, тебе не кажется, что это слишком вредно для ребенка?
— Ты преувеличиваешь, это всего лишь коктейль.
— О да, я преувеличиваю, ведь ей завтра в школу, и она до двух не уснет, только потому что ты ей не смог отказать. Слушай, я не хочу больше роли злой мамы. Раз уж мы расстались с тобой и больше вместе не живем, учись отказывать прихотям детей. Нельзя, чтобы здесь был дом скуки, а на твоей территории пляжный дом МТВ.
— Знаешь, ты права. Теперь действительно все по-другому. Например, раньше я бы стоял и все слушал. А теперь я просто скажу «НЕТ!» Смотри, а у меня быстро получается отказывать
А помнишь слова нам казались заклятьем,
О том, что друг друга мы не увидим?
Последнее душ обреченных объятье,
И малый кусочек счастья невидим
Ты снова вошел в мою жизнь нет, — ворвался,
Единственный в мире, любимый Мужчина!
А, впрочем, всегда ты со мной оставался,
Пусть даже судьба нас с тобой разлучила
Ты — солнечный луч среди туч повседневия,
Ты — музыка слов, что звучит ежечасно,
В пустынной ночи ты — мои сновидения.
А, знаешь, я рада — ждала не напрасно
Я верю, что новая встреча — начало
Начало пути с указателем «Счастье».
На скрипке души песнь любви зазвучала,
Она — оберег против злого заклятья.
Душа, ты стала оживать
В Его ладонях,
Недуги преодолевать,
Озноб агоний.
Любовь беспомощным птенцом
В тебя вселилась,
Уютным станешь ей гнездом,
Окажешь милость?
И защитишь от бурь и зла,
От непогоды,
Когда от прежних чувств зола
Засыплет всходы?
В щемящей нежности черпать
Ты можешь силы,
В словах, поступках и делах
Того Мужчины,
Который рядом есть всегда,
Пускай незримо,
Как путеводная звезда,
Необходимый.
Да не прервется эта связь,
Пока мы живы,
К ней не прилипнут фальшь и грязь,
Наветов лживых.
Тебе я благодарна, Жизнь,
За эту встречу.
Казалось, всюду миражи,
Согреться нечем.
Его заботы и тепла
Обоим хватит.
Любовью, знаю, все сполна
Душа оплатит.
Каждый вечер рисуешь мне добрую, милую сказку,
В ней бездонное синее небо и яркие птицы.
Мир мой, очень похожий на детскую книжку — раскраску,
Где оставлены белыми, полупустые страницы.
Остров мне нарисуй с изумрудно-зеленой травою,
Золотистый песок, бирюзовое теплое море
Нет притворства и лжи — можно просто остаться собою,
И забыть навсегда о тягучем и сером миноре
Нарисуешь мне лес, там под сенью дубов — великанов
Повстречается леший, но только не злой — симпатяга.
Там не будет охотников, подлых ловушек, капканов,
Можно смело идти, не сбиваясь с привычного шага.
Нарисуешь мне дом на заснеженной белой опушке,
Даже в полночь глухую в нем светит свеча на оконце.
Здесь гостям очень рады. Предложат и чаю, и сушек.
Здесь морозная свежесть белья и мягки полотенца.
Нарисуй мне себя в этом красочном сказочном мире.
И тогда одиночество больше не будет маячить.
Оставаясь, по прежнему, в тихой пустынной квартире,
Улыбнусь я тебе, удивительный, нежный обманщик.
Я сжигала свои корабли, хоть и плаваю неумело я.
А вокруг на две сотни верст ни намека на берег нет.
Я сжигала свои корабли с дикой радостью оголтелою,
Будто этот пожар мне был панацеей от зла и бед.
Я свои разрушала мосты и смотрела потом, как падают,
Отрезая обратный путь если вдруг захочу к тебе.
Я свои разрушала мосты, эстакада за эстакадою
И, ты знаешь, мне был тогда по душе этот бес предел.
Лишь вначале беда лиха, дальше — проще, всё так, по мелочи
Память рук, память губ и слов поделить, раздарить чужим
И остатки ненужной нам, непригодной щенячьей нежности
Можно смело сдавать в утиль. Чем мы хуже других транжир?
Дьявол решил инструменты продать,
Те, что использовал для ремесла.
Стал на витрине товар выставлять
Ужас внушала коллекция Зла!
Зависти жгучей искрился кинжал,
В Молоте Гнева расплата ждала,
Мщения лук красотой поражал,
Ревности яд источала стрела.
Меч Вожделения радовал взгляд,
Острый клинок отражал лунный свет.
Цепи Желанья — греховный наряд,
В сердце ожогов наметили след.
Страх и Гордыня всегда на виду,
Ненависть будет извечно в цене,
Будто отдельно, на первом ряду —
Клинышек тонкий, невинный вполне.
Был он на вид неказист и потерт,
Надпись «Уныние» на ярлыке.
Ну, а цена выше всяческих мер!
Хватит ли денег в твоём кошельке?
Дьявола как-то прохожий спросил:
— Дорого ценишь его! Почему?
— Где у других инструментов нет сил,
Я доверяю ему одному.
— Клинышек в сердце — и ты обречён.
Дверь отворит для оставшихся всех.
Он, улыбнувшись, добавил еще:
— Самый смертельный — уныния грех!
Вдохновение - притча, прочитанная в Интернете.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Зло» — 2 903 шт.
