Цитаты в теме «движение», стр. 34
Любовь настоящая, что чайка парящая
Над бесконечностью диких морей.
Любовь настоящая, что солнце палящее,
Костры разжигает в душе у людей.
Любовь настоящая так к счастью манящая,
Она, что маяк, для души кораблей.
Любовь настоящая, бывает скорбящая,
От одиночества страсти своей,
Горька и мучительна, подчас оскорбительна,
Но только о встрече ты с ней не жалей.
Любовь настоящая, что лава кипящая,
Жизни движенье заложено в ней.
Порою опасная, но всё же прекрасная,
И ты сохранить её в сердце сумей.
Я люблю тебя, Жизнь! Это главное.
Пусть порой ты немножечко странная
Иногда ну совсем непонятная
А вообще чрезвычайно приятная
Я люблю тебя, Жизнь - это здорово.
Даже если в башке моей — олово
Даже если на сердце - трещина
И решение проблем не обещано
Я люблю тебя, Жизнь — это ИСТИНА.
Я ЛЮБЛЮ экстремально, неистово
Каждой клеточкой, каждым движением
С раздражением и уважением,
С напряжением и торможением,
Со сближением и расторжением
Утром, вечером, днем и ночью
Я - ЛЮБ-ЛЮ-ТЕ-БЯ, ЖИЗНЬ! ЭТО ТОЧНО!
Слиянье звёзд, черёмух трепет,
Сирень дурманит и пьянит.
Но отчего же клён не весел,
Поникший средь весны стоит?
Печален шорох его кроны,
Грустны движения ветвей.
Друг мой неизлечимо болен
В расцвете лучших своих дней.
С месяц назад лихой парняга
Топор вонзил в его кору.
Безмолвно плача, беззащитный,
Клён проронил свою слезу.
Молодчику того и надо:
Пришёл за соком в лес весной.
Топор его рубил нещадно -
Стволы кропилися слезой.
Рубил,
Рубил,
Рубил,
Рубил...
В апреле клён был полон силы,
Ему уж шёл десятый год.
Красивый, сильный, легкокрылый,
Посмотришь - сердце запоёт.
Был предан солнцу беззаветно,
Тянулся ветвями к нему.
И почки, наполняясь жизнью,
Встречали чудную весну.
Вот так бывает в нашей жизни.
Не думая. с плеча рубил.
И след печальный, след жестокий
оставил там, где проходил.
Молитва не всегда пространный монолог,
Иль длинный перечень затейливых прошений.
Иль в храме губ беззвучное движенье,
Или умелое склоненье слова «Бог».
Она души безмолвная тоска
И к ближнему любовь без принуждения,
И жажда, хоть на миг, с Творцом соединения,
Протянутая ввысь просящая рука.
И просто зов во тьме потерянной души,
Без лишних слов, без мысли выражения,
Глубокое до слез благоговенье
В присутствии Творца в ночи, в тиши
И песни задушевный грустный звук,
Или из строф души стихотворение,
И сильное желанье заверение
Любви Отца принять из Божьих рук.
Желанье красоты и вечного добра
И видеть их во всем стремление и уменье,
Безропотное тихое смирение
С утра до вечера и с ночи до утра.
Часть естества, что в нас вдохнул Сам Бог,
Вся тянется к Нему и ищет с Ним общения,
И совершает дивные моления,
Каких придумать человек не мог.
В старом парке, а может старинном,
Где играет оркестр духовой.
Левитана достойна картины,
Эта пара сведённых судьбой.
В чёрном платьице, в лодочках белых
Растворялась в партнёра руках.
И глазах её нежных и смелых.
Всё светилось, надежда и страх.
Страх, что могут исчезнуть мгновенья
Единения взволнованных дум.
И летели, летели движенья,
Затмевая рассудок и ум.
Были нежны и тесны объятья.
Излучали и радость и боль.
Лишь шуршало влюблённое платье -
Со мной рядом, волшебный король.
Но никто не видал тех движений,
И изгибов чарующих рук.
Это было мелодий парение.
Тишина опустилась на круг.
А над площадкой, душ людских целитель,
Великий Оскар в вышине царил.
И эту пару Вечный Небожитель
На счастье и любовь благословил.
Полон чепухой и ложью
Мир — в безумии безразличия
Обличая бред величия,
Заклинает души божьи.
Пишет вечность Модильяни,
В ритме цвета взгляд, движенье,
Отражение мгновенья
Наблюдает мир часами.
Ближе, ближе звуки, запах.
Говорящие картины
Не стареют, сеть морщины
Не скрываются в закатах.
Покажите душу миру,
Мысли занесите в список,
Между далью, между близко
Тишина в молчании стынет.
На столе бокал печали,
Явь пронизываю мысли,
Оживают маски жизни,
Те, что вы не замечали.
Как странно быть зависимым от клавиш..
Как странно быть зависимым от клавиш,
От строчек на экране, в темноте,
Все дело в том, смотря какие давишь,
В тиши аккомпанируя мечте
И мечешься от двери и обратно,
Движения — не те, слова — не те,
Тропинки нот теряя безвозвратно,
Друг другу, улыбаясь в пустоте
В тоске глухой, быть может, беспричинно,
Ответа ждешь Ну где же, где письмо ?
И пьешь давно остывший капучино,
Страницу обновляя, вновь и вновь
Когда, совсем казалось, ждать устанешь,
Придет к тебе волнующий ответ
«Как странно быть, зависимым от клавиш
От строчек на экране в темноте».
Давай начнём с объятий вечер.
Лишь ночи пульс и звёзд опалы
Касанья, руки, губы, плечи
Блаженство памяти провалы
Целуя каждый пальчик нежно,
Одежду всю с тебя снимая,
Губами свой узор прилежно
На коже выведу, играя.
А дальше, стоя на коленях,
Я буду упиваться сластью,
Дрожать от перевозбуждения
И падать на пергамент счастью.
Кифарой, арфой или скрипкой
В руках твоей я буду страсти.
Послушной, грациозной, гибкой
Хочу твоей отдаться власти!
Забыв давно про робость, гордость,
Принадлежать тебе всецело.
Дай ощутить мне свою твёрдость,
Дай слиться и душой и телом.
Синхронно двигаясь навстречу,
Ты ритм задай моим движеньям
И я взаимностью отвечу,
Чтобы предаться наслаждениям.
Пусть крики заменяют стоны,
В экстазе таинство творится,
А с неба упадут хитоны
Позволь моим мечтам свершиться.
Большинство наших дворян представляет собой кучку дегенератов, которые, кроме своих личных интересов и удовлетворения личных похотей, ничего не признают, а потому и направляют все усилия на получение тех или иных милостей за счёт народных денег, взыскиваемых с обедневшего русского народа для государственного блага В конце XIX и начале XX века нельзя вести политику средних веков, когда народ делается, по крайней мере в части своей, сознательным, невозможно вести политику несправедливого поощрения привилегированного меньшинства за счёт большинства. Правители, которые этого не понимают, готовят революцию, которая взрывается при первом же случае. Вся наша революция произошла оттого, что правители не понимали и не понимают той истины, что общество, народ двигается. Правительство обязано регулировать это движение и держать его в берегах, а если оно этого не делает, а прямо грубо загораживает путь, то происходит революционный потоп.
— Как-то прихожу к Сталину, у него в кабинете верхом на стуле сидит Каганович — лысина багровая. Сталин ходит вокруг него:
— Ты что мне принес? Что это за список? Почему одни евреи?
Оказывается, Каганович принес на утверждение список руководства своего наркомата.
— Когда я был молодым, неопытным наркомом,— сказал Сталин,— я принес Ленину просьбу одного наркома, еврея по национальности, назначить к нему зама, тоже еврея. «Товарищ Сталин! — сказал мне Владимир Ильич.— Запомните раз и навсегда и зарубите себе на носу на всю свою жизнь: если начальник еврей, то зам непременно должен быть русским, батенька, и наоборот! Иначе они за собой целый хвост потянут! »
Резким движением трубки Сталин отодвинул лежащий на столе список:
—Против Ленина не пойдем!
В нашем обществе есть определенные правила. Вы должны их придерживаться. А все эти правила придуманы образованными людьми. Знаете, что это значит? Правила написаны образованными людьми, и они пользуются ими в свое удовольствие. Они обманывают тех, кто не образован как они. Они выдумывают специальные термины, чтобы их трудно было понять таким, как вы, которые не хотят пошевелить мозгами. Именно поэтому вы должны знать правила игры, в которой находитесь и которая постоянно меняется. Даже если вам кажется, что вы много знаете, — не переставайте двигаться, потому жизнь не стоит на месте. Жизнь — это развитие, движение и действие, а застой и лень — всегда проигрыш.
Сколько весит ваша жизнь? Представьте, что вы несете рюкзак. Его лямки врезаются в ваши плечи, ощутили? А теперь сложите в него всё, что составляет вашу жизнь. Начните с любых мелочей. С ерунды безделушек, которые вы коллекционируете — почувствуйте, вес прибавился. Теперь пойдут вещи покрупнее: одежда, бытовая техника, лампы, белье, телевизор — рюкзак уже очень тяжелый. А дальше больше: кушетка, кровать, прочая мебель, и ваша машина тоже идет в рюкзак. Ваш дом, неважно какой он и сколько в нем спален. Постарайтесь вот это всё запихнуть в рюкзак. А теперь пройдитесь. Тяжеловато? Тоже самое мы делаем с собой ежедневно, навешивая на себя столько всего, что не можем двигаться, а движение — это жизнь.
Пусть все чураются меня, как прокажённого, гниющего во плоти. Да лишусь я свободы движений, как калека без рук и ног. Лиши меня щёк, дабы слёзы не струились по ним. Раздави мои губы и язык, дабы не мог я грешить ими. Выдерни мои ногти, дабы ничего не мог я ухватить. Согни мои плечи и спину, дабы ничего я не мог нести на себе. Лиши меня разума, как человека с опухолью в голове. Тело моё, объятое обетом непорочности, покрой язвами. Лиши меня гордости, подари мне жизнь постыдную, пусть никто не молится обо мне, и только Господь по доброте своей сжалится надо мной.
Чего только не делают люди со своими еда рубками: едят, дышат и даже кое-что другое!..
Примечание: Еда рубка — это телесное отверстие в нижней части лица человека или морды у животных в виде верхней и нижней челюстей. Главное назначение еда рубки, которое имеет не только отверстие, но и зубы, а также язык — это приём пищи, её размалывания с дальнейшим проглатыванием. Так как человек относится к позвоночным, то в еда рубке у него расположены зубы и язык. Через еда рубку, а также через шнобель, можно осуществлять дыхание. Так что, еда рубка принимает участие не только в процессах пищеварительного характера, но и в процессе дыхания. Внешне еда рубка может иметь различную форму: у человека она обрамлена губами, у птиц она имеет форму клюва. Еда рубочные движения осуществляются за счет мускулатуры, которая позволяет осуществлять все важные функции еда рубочной полости.
Земля уходит из под ног?
Так расправь крылья и лети.
Воспаленное сознание порождает кошмары?
Так грей озябшие руки на этом огне.
Смысл жизни исчерпал себя
И дорог больше нет?
Так ступай по бездорожью,
Где воздух так тонок.
И как бы трудно не было –
Смейся над этой жизнью,
Потому что жизнь – смешна.
Потому что невозможного – нет,
Потому что все пути открыты,
Потому что вода течет с небес,
А в чистых руках – власть творить чудеса.
Потому что когда в твоей улыбке
Появляется уверенность,
Ветра становятся покорны движению руки,
И горы отступают перед тобой.
Мы в силах все изменить
И все решить, вернуть навсегда потерянное
Или обрести что-то новое,
Найти счастье, или осознать мудрость,
Перекроить землю или объять небо.
Потому что все это – уже в тебе,
И нужно так мало, просто перешагнуть грань
Той уютной маленькой реальности,
К которой тебя приучили,
К которой ты привык,
В которой тебе так нравится жить,
Где есть боль и отчаянье,
Разлуки и смерть,
Придуманные тобой самим.
И сделав этот шаг –
Ты уже никогда
Не захочешь останавливаться.
Ученые вглядываются в движения истории и на основе этих движений формулируют законы, управляющие подъемами и падениями цивилизаций. Однако мои убеждения прямо противоположны. А именно: история не признает никаких законов, для нее существенны только результаты. Что предшествует результатам? Злые и добрые деяния. Что предшествует деяниям? Вера. Вера — это одновременно награда и поле битвы, заключенные внутри сознания и зеркала сознания — мира. Если мы верим, что человечество есть лестница племен, колизей столкновений, эксплуатации и зверств, то такое человечество непременно станет существовать, и преобладать в нем будут исторические Хорроксы, Бурхаавы и Гузы. Мы с вами, обеспеченные, привилегированные, успешные, будем существовать в этом мире не так уж плохо — при условии, что нам будет сопутствовать удача. Что из того, что нас беспокоит совесть? Зачем подрывать преимущества нашей расы, наших военных кораблей, нашей наследственности и нашей законности? Зачем бороться против «естественного» (о, это ни к чему не обязывающее слово!) порядка вещей? Зачем? Затем, что в один прекрасный день чисто хищнический мир непременно пожрет самого себя. Да, дьявол будет забирать тех, кто позади, пока позади не окажутся те, кто был впереди. Эгоизм индивидуума уродует его душу; эгоизм рода человеческого ведет его к уничтожению. Свойственна ли такая гибель нашей природе? Если мы верим, что человечество способно встать выше зубов и когтей, если мы верим, что разные люди разных рас и верований могут делить этот мир так же мирно, как здешние сироты делят ветви свечного дерева, если мы верим, что руководители должны быть справедливыми, насилие — обузданным, власть — подотчетной, а богатства земли и ее океанов — поделенными поровну, то такой мир способен к выживанию. Я не обманываюсь. Такой мир труднее всего воплотить. Мучительные шаги по направлению к нему, предпринятые многими поколениями, могут быть сведены на нет одним взмахом — пера близорукого президента или меча тщеславного генерала.
Он говорит, что читателям не нужна история про очаровательного и талантливого ребенка, который снимался на телевидении, сделал на этом большие деньги, а потом жил долго и счастливо, и до сих пор живет долго и счастливо.
Людям не нужен счастливый конец.
Людям хочется читать про Расти Хаммера, мальчика из «Освободи место для папы», который потом застрелился. Или про Трента Льюмена, симпатичного малыша из «Нянюшки и профессора», который повесился на заборе у детской площадки. Про маленькую Анису Джонс, которая играла Баффи в «Делах семейных» – помните, она все время ходила в обнимку с куклой по имени миссис Бисли, – а потом проглотила убойную дозу барбитуратов. Пожалуй, самую крупную дозу за всю историю округа Лос-Анджелес.
Вот чего хочется людям. Того же, ради чего мы смотрим автогонки: а вдруг кто-нибудь разобьется. Не зря же немцы говорят: «Die reinste Freude ist die Schadenfreude». «Самая чистая радость – злорадство». И действительно: мы всегда радуемся, если с теми, кому мы завидуем, случается что-то плохое. Это самая чистая радость – и самая искренняя. Радость при виде дорогущего лимузина, повернувшего не в ту сторону на улице с односторонним движением.
Или когда Джея Смита, «Маленького шалопая» по прозвищу Мизинчик, находят мертвого, с множеством ножевых ран, в пустыне под Лас-Вегасом.
Или когда Дана Плато, девочка из «Других ласк», попадает под арест, снимается голой для «Плейбоя» и умирает, наевшись снотворного.
Люди стоят в очередях в супермаркетах, собирают купоны на скидки, стареют. И чтобы они покупали газету, нужно печатать правильные материалы.
Большинству этих людей хочется прочитать о том, как Лени 0'Грэди, симпатичную дочку из «Восьми достаточно», нашли мертвой в каком-то трейлере, с желудком, буквально набитом прозаком и викодином. Нет трагедии, нет срыва, говорит мой редактор, нет и истории.
Счастливый Кенни Уилкокс с морщинками от смеха продаваться не будет.
Редактор мне говорит:
– Дай мне Уилкокса с детской порнографией в компьютере. Дай мне сколько-то трупов, закопанных у него под крыльцом. Вот тогда это будет история.
Редактор говорит:
– А еще лучше, дай мне все вышесказанное, и пусть он сам будет мертвым.
Мы чувствуем, что цивилизация в своем поступательном движении отрывается, что ее отрывают от традиционных исторических корней, поэтому она должна зондировать свое будущее, она должна сегодня принимать решения, последствия которых спасут или погубят наших детей и внуков. Такое положение дел выше наших сил, и его иногда называют future shock – шок будущего, потрясение от видения непостижимого, раздираемого противоречиями, но вместе с тем и неотвратимо приближающегося будущего. Это положение дел застало литературу и science fiction неподготовленными. То, о чем сегодня говорит «нормальная» беллетристика, как и то, что рассказывают разукрашенные книги SF, уходит и уводит от мира, который есть, и тем более от мира, который стоит у ворот, – у ворот, ведущих в XXI век. «Обычная» литература часто замыкается в себе самой или прибегает к мифологическим мутациям, к алеаторизмам (alea – игральная кость, жребий; алеаторика – учение о случайности, алеаторизм – введение случайных элементов), к языку темному и запутанному – а science fiction превращается в псевдонаучную сказочку или пугает нас упрощенными картинами грядущих кошмаров цивилизации. Обе склоняются к подобным формам – отказу от действий, которые придавали литературе качество, которое Дж. Конрад назвал «воздаянием по справедливости видимому миру». Но чтобы воздать по справедливости, надо сначала понять аргументы спорящих сторон; поэтому нет ничего более важного, чем попытки понять, куда наш мир движется и должны ли мы этому сопротивляться или, принимая это движение, активно в нем участвовать.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Движение» — 729 шт.
