Цитаты в теме «характер», стр. 36
про любовь
Морозно, и наглухо заперты двери.
В колонках тихонько играет Стен Гетц.
В начале восьмого, по пятницам, к Вере,
Безмолвный и полный, приходит пиздец.
Друзья оседают по барам и скверам
И греются крепким, поскольку зима.
И только пиздец остается ей верным.
И в целом, она это ценит весьма.
Особо рассчитывать не на что. лежа
В кровати с чугунной башкою, и здесь
Похоже , все честно: у Оли Сережа,
У Кати Виталик, у Веры пиздец.
У Веры характер и профиль повстанца.
И пламенный взор, и большой аппетит.
Он ждет, что она ему скажет" Останься",
Обнимет и даже чайку вскипятит.
Но Вера лежит, не встает и не режет
На кухне желанной колбаски ему.
Зубами скрипит.Он приходит на скрежет.
По пятницам. Полный. И сразу всему.
Какой прогноз у нас сегодня, милый?
Утро. Кофе. Сигарета.
И слова твои в «оффлайне» —
Что устал ты быть поэтом,
Что пресытился вниманием.
Ты опять затеял ссору —
Всё характер твой несносный:
«Нежным быть — сродни позору,
Неприступным буду, чёрствым!»
Поняла Опять проблемы
Налетели, кружат вихрем.
Нам сейчас не до поэмы
Буду ждать, пока утихнет
Ты же добрый, славный, нежный,
Потому и нет обиды.
Ну немножечко мятежный
Остальное так для вида.
Знаю, это тот мальчишка,
Вновь выходит на арену —
Он девчонок за косички
В школе дергал, в перемену.
Я с улыбкой замечаю —
Он живет в тебе поныне,
Но нисколько не мешает
Настоящим быть мужчиной.
Давай поговорим,
Я жду звонка, любимый,
Тобой дышу одним,
Порой так уязвима
Характер сильный мой,
Но как в любви слаба я,
Когда пронзаешь тьмой,
И к Богу я с мольбами
О, Боже, помоги!
Дай мне любви взаимной,
Давай поговорим
Так плохо быть наивной?
Ты вразуми его,
Чтобы не бил обманом,
Я верю в волшебство,
И в бурные романы
Путь к счастью озарим,
Любовь не исцелима,
Давай поговорим,
Единственный, любимый
Давай любовь друг к другу,
Навечно сохраним,
Скажи мне нежно в трубку:
— Давай поговорим.
Очень сложно порою с Ней рядом,
Но Она меня так зацепила,
На эмоциях вся жалит ядом,
А ведь в этом и тайная сила
И во сне Она часто приходит,
И ласкает меня до дрожи,
И вопросом своим изводит:—
Ну и кто тебе всех дороже?
Говорю Ей: — Не быть нам вместе,
Твой характер меня убивает,
Ну, а сам тайно жду известий,
Что на стену в сети бросает
Может ну её, мою гордость,
Может сам я создал «взрыв истерик»?
Я любви ради, свергну горы,
Я любви буду вечный пленник
Без Нее жизнь моя будет серой,
Наше счастье я не разрушу,
Я Её полюблю всем сердцем,
Попытаюсь понять её душу.
Ты не бойся, когда я взрываюсь, как молния в небе,
Лучше ты обними меня крепче, к груди прижимая,
Знай, что в жизни моей, мне никто никогда ближе не был,
Только рядом с тобою душа бесконечно живая
Ты не бойся истерик моих, сумасшедших порою,
Лучше мне позвони и скажи, что скучаешь и любишь,
Знай, что я, словно ангел-хранитель, крыльями укрою,
Твою душу Когда жизнь, как шторм, беспощадный и лютый
Ты не бойся моих женских слез, что рвут сердце на части,
Лучше сядь со мной рядом, в глаза загляни они скажут,
Окружай свою женщину нежно заботой почаще,
И не будет характером скверным тебя будоражить.
Я любить тебя готова всей душою,
Я готова быть с тобою рядом вечно,
И в свой мир тебе я двери приоткрою,
Видишь путь на небе, звездный, яркий, млечный
Ты лети к нему, дорогу он укажет,
К одиночеству, что больно ранит, гложет,
Мы друг другу обо всем с тобой расскажем,
Лишь о прошлых бедах умолчим, быть может
Я любить тебя готова всей душою,
Лишь бы только знать, что это тебе надо,
Я такая, знаешь, сильная порою,
Расшибусь, но уничтожу все преграды
Восхити меня характером железным,
Добротою покори мое ты сердце,
Чтобы не был больше мир мой в красках серых,
Чтобы прошлое забыла и воскресла
Только разочароваться не хочу я,
Я итак избитая своей судьбою,
Прилетишь ко мне, я верю в это чудо,
Я любить тебя готова всей душою.
Крепись, в плену её любви,
Когда она тебя ревнует,
Когда она тобой живет,
Ругает, сердится, бунтует,
Как солнца утренний восход,
Ты для нее и бьется сердце,
От чувств сжимая все внутри,
И пусть порою злее перца,
Ее истерики Смотри!
Не дай уйти ей безвозвратно,
Когда терпения предел,
Ей не вернет любви обратно,
Точнее чувства под расстрел,
Она поставит боль расправы,
Душа замолкла не поет,
Любовь задушит и отравит,
Сковал навеки сердце лед
Сейчас она любовью дышит,
Душою тянется к тебе,
И верит, ты её услышишь,
Останешься в её судьбе
Её характер да не сахар,
До сумасшествия сведет,
Отчаянно бушуют страхи,
Внутри и все летит вразлет
Ты для нее душа родная,
Навек в плену ее любви,
Скажи ей, нежно обнимая,—
Мы наше счастье сохраним
Ида Верлен. Как ей пристало это имя! Все в ней соответствовало красивому сочетанию этих звуков: красота, самоуверенность, непостоянство, изнеженность, избалованность. Изящна, как севрская куколка, только локоны цвета воронова крыла да несколько папуасский выверт души. Если только у нее вообще имелась душа. Живущая лишь ради своего тела, своих ощущений, своих желаний, она и являла собой только тело, а ее замашки мелкого, взбалмошного тирана бедняга Вудрафф толковал как проявление невероятной силы характера
Вы-дум-щи-ца или фантазёрка
Так вот получается всегда
И глаза – не синие озёра,
И характер, видимо, беда
Только иногда бывает столько
Нежности в не пролитых словах
Словно разноцветные осколки
Вздрагивают в сердце и руках
Золотом звенящего июля
Брызгами танцующих морей
Радуясь, и плача, и целуя,
Греюсь в тихой музыке твоей...
Кружево метелей голос ветра
Сказку сочиняю и люблю
Мягкие снега цветастость лета
Скоро улыбнётся февралю
Странная придуманная сказка
Та, где в каждой строчке – снова Ты
Цвета летних дней сегодня краски
В розовой коробочке мечты
И, слывя по жизни фантазёркой,
Я в стихах - до кончиков ногтей
Женщиной, кокетливой девчонкой
Нежностью безудержной своей.
Критики похожи на слепней, которые мешают лошади пахать землю. Лошадь работает, все мускулы натянуты, как струны на контрабасе, а тут на крупе садится слепень и щекочет и жужжит. Нужно встряхивать кожей и махать хвостом. О чем он жужжит? Едва ли ему понятно это. Просто — характер у него беспокойный и заявить о себе хочется — мол, тоже на земле живу! Вот видите — могу даже жужжать, обо всем могу жужжать! Я двадцать пять лет читаю критики на мои рассказы, а ни одного ценного указания не помню, ни одного доброго совета не слышал. Только однажды Скабичевский произвел на меня впечатление, он написал, что я умру в пьяном виде под забором.
Я хотела по росе, чтоб измокли ноги,
Ты сказал: — Пойдём, как все, по прямой дороге
Я сказала:- Круче путь,- значит, дали шире
Ты ответил: — Ну и пусть, мы же всё решили
— У меня одна душа! — я сказала плача,
Повернулась и ушла, не могла иначе.
Оказались не просты спуски и подъёмы,
Разводить пришлось костры, залезать в солому,
Вброд идти через ручей,ёжиться от ветра,
Злые шорохи ночей слушать до рассвета.
Всё равно благодарю свой характер вздорный
За чистейшую зарю на вершине горной,
За цветов умытых дрожь, за простор огромный
Где-то ты сейчас идёшь по дороге ровной?
Рыжая ОсеньУ Осени холодные ладони
И звёздочки снежинок на ресницах.
Будь милым, и она тебя не тронет,
Немного побуянит и умчится.
У Осени характер — не подарок,
Она игриво обнажает плечи,
Потом пришлёт пустой конверт без марок,
С намёком, будто время всё же лечит.
Она войдёт без стука и стеснений
В чужую душу, где её не ждали,
Натянет ловко струны отношений,
Чтоб всем сыграть мелодию печали.
Она пройдёт по мокрому бульвару
Почти нагая Рыжий лист уронит
Мой друг, поющий песни под гитару,
Будь милым, и она тебя не тронет.
Все–таки человек не развивается с возрастом, хоть тресни. Характер формируется годам к двадцати пяти, и потом уже, как ни бейся, себя не переделаешь. Дальше остается только наблюдать, насколько окружающий мир соответствует твоему характеру. Возможно, благодаря виски, — но мне было жаль Рудина. Героям Достоевского я никогда особенно не сострадал. А вот тургеневским персонажам — запросто. Как, впрочем, и персонажам из «Полицейского участка–87». Наверное, все оттого, что у меня слишком много слабостей. Чем больше у человека слабостей, тем охотнее он сострадает слабостям своих ближних. Слабости персонажей Достоевского зачастую и слабостями–то не назовешь, так что сострадать им на всю катушку не получается. Что же до героев Толстого, то их слабости так и норовят превратиться во что–то глобальное, статичное, на века Какое уж тут сострадание.
Всё равно, что за снегом идти в Африку,А за новой книгой стихов — в мебельный.И уныло просить со слезой в голосеАдрес Господа Бога в бюро справочном.Всё равно, что ругать океан с берегаЗа его невнимание к твоей личности.Всё равно, что подснежник искать осенью,И, вздыхая, поминки справлять загодя.Всё равно, что костёр разводить в комнате,А гнедого коня в гараже требовать,И упорно пытаться обнять облако,И картошку варить в ледяной проруби.Всё равно, что на суше учить плаванью,А увесистый камень считать яблоком.Всё равно, что от курицы ждать лебедя,-Так однажды решить, будто полностьюРазбираешься в женском характере.
Забавно: в детстве у него была на вооружении концепция, которую он так и не смог увидеть во всем великолепии, – он был «исключительно одаренным парнем» – как и мы все, – но так и не понял, в чем заключалась эта одаренность. Он так и не понял, что его долг состоит в совершенствовании характера, преодолении себя, своей культуры, своей семьи, похоти, грубой животной природы, стать тем, кто он есть, и тем, что он есть. Он так и не вырос, так и не сбросил свою первую кожу: он увидел свое призвание в достижении материальных и профессиональных целей. И когда он достиг всего этого, так и не заглушив тот голос, который говорил ему: «Стань собой», он отчаялся и начал жаловаться на то, что его обманули. Даже сейчас он так ничего и не понимает!
Распустились тюльпаны и сирень расцвела.
Я спешу, дорогая, чтоб поздравить тебя,
Рассказать, как любима и как мне дорогА,
За детишек спасибо, что ты мне родила,
За любовь и за ласку, за тепло в очаге.
Где такую найти мне? Знаю я, что НИГДЕ
Если в чем провинился, ты меня извини,
За характер мой скверный строго ты не кори.
Я бы рад измениться, да, видать, староват,
А что мало ласкаю, разве я виноват?
Это всё жизнь собачья виновата, поверь
Улыбайся почаще, открывая мне дверь.
Не скупись ты на ласку, на тепло не скупись,-
В этом и заключается жизни прожитой смысл.
Я тебе, дорогая, обещаю, что впредь
Буду любящим, ласковым (чтоб мне тут умереть).
Чтоб о прожитой жизни пожалеть не смогла
Ты не только сегодня-вообще никогда http://www.stihi.ru/2009/11/09/4675
Когда живописец рисует прекрасный, полный прелести образ, мы требуем от него, если этому образу присущ какой-нибудь мелкий недостаток, чтобы он не опускал его совсем, но и не воспроизводил слишком тщательно: ведь в последнем случае теряется красота, в первом — сходство. Равным образом, раз уж трудно или просто невозможно показать человеческую жизнь безупречно чистую, то, как и при передаче сходства, лишь воспроизводя прекрасное, следует держаться истины во всей ее полноте. А в ошибках и недостатках, проникающих в деяния человека под воздействием страсти или в силу государственной необходимости, должно видеть проявление скорее несовершенства в добродетели, чем порочности, и в повествовании не следует на них останавливаться чересчур охотно и подробно, но словно стыдясь за человеческую природу, раз она не создает характеров безукоризненно прекрасных и добродетельных.
Вопрос об адвокате. Адвоката надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает. Заранее им объявлять: если ты, сукин сын, позволишь себе хоть самомалейшее неприличие или политический оппортунизм (говорить о неразвитости, о неверности социализма, об увлечении, об отрицании социал-демократами насилия, о мирном характере их учения и движения и т. д. или хоть что-либо подобное), то я, подсудимый, тебя оборву тут же публично, назову подлецом, заявлю, что отказываюсь от такой защиты и т. д. И приводить эти угрозы в исполнение. Брать адвокатов только умных, других не надо Юристы самые реакционные люди, как говорил, кажется, Бебель.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Характер» — 816 шт.
