Цитаты в теме «характер», стр. 38
Японский характер можно сравнить с деревцем, над которым долго трудился садовод, изгибая, подвязывая, подпирая его. Если даже избавить потом такое деревце от пут и подпорок, дать волю молодым побегам, то под их свободно разросшейся кроной все равно сохранятся очертания, которые были когда-то приданы стволу и главным ветвям. Моральные устои, пусть даже лежащие где-то глубоко от поверхности, — это алгебра человеческих взаимоотношений. Зная ее формулы, легче решать задачи, которые ставит современная жизнь.
Если тебе хочется поговорить об искусстве, вступи в клуб литераторов, художников или музыкантов, занимайся этим профессионально, и будешь иметь такие разговоры каждый день с утра до ночи. Если для тебя важны хорошие манеры, переезжай в Англию и устраивайся на работу в королевский дворец. А живешь бок о бок ты не с литературными вкусами и не с манерами, ты живешь с человеческими качествами, с характером, с личностью. И именно от этих качеств, а не от литературных пристрастий, зависит, как поведет себя человек в критическую минуту, поддержит ли тебя или бросит на произвол судьбы, поможет или предаст. Счастливы те, кто понимает это раньше и избегает тем самым множества ошибок, порой трагических. И никогда не бывают счастливы те, кто понимает это слишком поздно.
Человек — существо странное Один мудрец назвал его «играющим зверем». Человек все превращает в игру. Любые отношения между людьми, любые ценности и даже объекты веры — все постепенно становится игрой, пьесой, где прописаны не только реплики и роли, но даже сами характеры героев, их сущности.
Несколько репетиций, а дальше — пожизненные гастроли. Пожизненные. Повторы, повторы, повторы. Но, заигрываясь, человек теряет не только свою индивидуальность, самого себя, но и ощущение жизни. Но потерять себя — значит умереть. И он умирает, физически оставаясь живым.
Начав играть однажды, человек уже не может остановиться. Он играет снова и снова. А в какой-то момент ему начинает казаться, что все — это игра, а игра — это все. И тогда он решает: без игры ничего не выйдет — все на ней держится, она включает в себя абсолютно все. Не выйдет
Но не выходит как раз из-за этой самой игры — вот то, чего человек не понимает.
Человек, от природы наделенный способностью чувствовать, но лишенный при этом воображения, все же мог бы писать восхитительные романы. Страдания, что причиняли бы ему другие люди, его попытки их предотвратить, столкновение между его и чужим жестоким характером – все это, проанализированное с помощью разума, могло бы стать материалом для книги столь же прекрасной, как если бы она была с начала до конца выдумана, представлена в воображении, столь же неожиданной для него самого, столь же случайной, как и причудливая нечаянность фантазии.
Если женщина прекрасна собой и прекрасна душой, почти все хвалить её будут за то, и за другое — но особенно за первое. Если же, с другой стороны, ее внешность и характер равно неприятны, в вину ей в первую очередь ставят некрасивость, сразу же оскорбляющую посторонний взгляд. Если же дурнушка наделена превосходными душевными качествами, о них-особенно если он робка и ведет уединенную жизнь-никто даже не узнает, кроме самых близких ей людей. Все прочие же, напротив, склонны составлять самое неблагоприятное мнение о её уме и характере, хотя бы в несознательном стремлении оправдать инстинктивную неприязнь к существу, столь обделенному природой. Прямо обратное происходит с той, чей ангельский облик прячет черное сердце или придает обманчивое ложное обаяние порокам и причудам, которых ни в ком другом не потерпели бы.
Она желанная, игривая, с улыбкой,
Шикарный вкус, высокие запросы,
Изящный стан подобен нежной скрипке,
В неё влюбиться очень-очень просто.
Она читает прозу, книги — не журналы,
В глазах мужчин — симпатию и страсть.
Она не знает слов «не хочется», «устала»,
Козырной принята считаться её масть.
А приходя домой, в спокойную квартиру,
Где ждут подруги: тишина и грусть,
Нальёт пол чашечки нежирного кефира
И в одиночество отправится тонуть.
Надежда, как всегда, последней умирает.
Хоть с виду сильная — но слабая внутри,
Меняет маски — роли заставляют.
Она ведь женщина — в глазах огонь горит.
Ей хочется всего лишь быть любимой,
Характер очень сложно изменить.
Мужчинам не достичь такой вершины,
А ей мечтается — любить, любить, любить.
Одна из моих любимыхИстина не всегда обитает на дне колодца. В насущных вопросах она, по-моему, скорее лежит на поверхности. Мы ищем ее на дне ущелий, а она поджидает нас на горных вершинах. Чтобы уразуметь характер подобных ошибок и их причину, обратимся к наблюдению над небесными телами. Бросьте на звезду быстрый взгляд, посмотрите на нее краешком сетчатки (более чувствительным к слабым световым раздражениям, нежели центр), и вы увидите светило со всей ясностью и сможете оценить его блеск, который тускнеет, по мере того как вы поворачиваетесь, чтобы посмотреть на него в упор. В последнем случае на глаз упадет больше лучей, зато в первом восприимчивость куда острее. Чрезмерная глубина лишь путает и затуманивает мысли. Слишком сосредоточенный, настойчивый и упорный взгляд может и Венеру согнать с небес.Убийство на улице Морг.
Хорошей быть не обещаю.
Ты подтверждений не ищи.
Какой мне быть лишь я решаю
И тот, с кем вместе по пути.
Пообещаю быть живою —
С душой, с характером, с мечтою.
Пообещаю
С открытой миру настежь дверцей,
С любовью и весною в сердце
Пообещаю.
С характером слегка с перчинкой
Быть сложно чьей-то половинкой.
Но обещаю
С надеждой, легкостью и болью
Быть чуткой и слегка смешною.
И утро я назначу нежным!
А вечер милым, безмятежным
Пообещаю.
Дыхание ветра только легким,
А смех добрым, детским, звонким
Пообещаю
И жизни океан глубоким,
Слегка соленым, но не горьким
Пообещаю
И руку мягкой, но надежной;
Мечту — всегда во всем возможной
Пообещаю
Дороги — все лишь только к цели,
В пути быть искренней и верной.
Я обещаю быть с тобою
Самой собою, самой собою.
Это я Соня. Смотрела передачу про детей индиго. Я никогда не видела людей с одноцветной аурой, она всегда многоцветна. И у всех детей до 3 лет в ауре больше синего цвета, а после 3 лет другие цвета сильнее проявляться начинают, но всегда это несколько цветов, а не один. Этим детям просто повезло с рождения в умной любящей среде оказаться, и их таланты развиваются и они могут оставаться гениями. Только нельзя так хвалить и восторгаться, от этого характер портится. А миссия своя у абсолютно каждого ребёнка есть, только если таланты не развивать, её не выполнить. Так что не в цвете ауры дело и не в особости этих детей, а в условиях, в какие они попали. Вот как я думаю.
Мне было когда-то немногим за двадцать,
Фигура - гитара, душа - белоснежка,
Но не было времени мчаться влюбляться
И быть с кем попало пушистой и нежной.
Когда-то мне было чуть больше,чем тридцать,
Фигура - что груша, душа нараспашку,
Старалась пойти и найти и влюбиться, но,
Надо сказать, выходило неважно.
И было полвека мне (но между нами).
Фигура - фигурой. Душа угловатей.
Хотела влюбиться, но мне не давали
фигура-фигурой и мерзкий характер.
И вот мне сегодня немногим за двадцать.
И правнуки носят таблетки с водою.
И самое время пойти и влюбляться,
Вот только бы вспомнить, что это такое...
Моё безумие — портрет без рамки
I у моего безумия — глаза из тёмного серебра,
Скверный характер и ласковые слова.
Если вижу я сны лоскутные до утра, —
Значит, он их со скуки за ночь нарисовал
Мы гуляем по звёздам и крышам, рука в руке;
Голод его до лунного света — неутолим.
У моего безумия — ветер на поводке;
Он ходит с ним, и тот танцует в земной пыли
И, куда бы я ни вела колею свою, —
В синем смальтовом небе, в холодной талой воде
Я безошибочно взгляды его узнаю,
Но никогда — почему-то, — среди людей.
И у него много вредных привычек — дарить цветы
Незнакомкам на улице, прятать в ладонь рассвет,
Безнадёжно запутывать волосы и следы,
Пить абсент с моей душой вечерами сред.
А я до сих пор не умею ему помочь,
А если он смотрит — то без жалости, без стыда;
А у него такая улыбка, что хочется то ли — прочь,
То ли — остаться с ним навсегда.
Шитый нитью вощеной и цыганской иглой,
От рожденья крещенный паровозною мглой,
И на вид не калека, и характер не шелк,
Я из прошлого века далеко не ушел.
Городские Рамсторы обхожу не кляня,
Пусть иные просторы поминают меня,
Где помятая фляжка на солдатском ремне
И собачья упряжка привязались ко мне.
О подножье Хингана, на таежном току,
Будто ножик жигана заточил я строку:
Ненавязчиво брезжит рукодельная медь,
Но до крови обрежет, если тронуть посметь.
...И быть может, быть может, этак лет через "...тцать"
Кто-то вынет мой ножик колбасы по кромсать
И, добрея от хмеля, чертыхнется в душе:
Вот, ведь, раньше умели! Так не точат уже...
Эта книга пропахла твоим табаком...
Эта книга пропахла твоим табаком
И таким о тебе говорит языком:
"Не жалей ни о чем, дорогая!"
И не то, чтоб со мною был прежде знаком,
И не то, чтобы мною был прежде иском —
Так и жили, не предполагая...
Этой книги, которая ростом с вершок,
Я потрогаю тонкий еще корешок.
"Не жалей ни о чем, дорогая!" —
Прочитаю в твоем торопливом письме,
И — простейшие числа слагаю в уме...
Так и жили, не предполагая...
Я могла б написать: никого не виню...
Сообразно характеру, духу и дню!
Не виню, ибо верю в удачу.
Но — споткнусь о корявую эту строку
И щекою прильну к твоему табаку,
И не плачу, не плачу, не плачу...
Мы, люди, живем так, словно пребываем в трансе. Мы загипнотизированы постоянным и никогда не кончающимся потоком мыслей, который бурлит внутри нас. Желания, беспокойства, страхи, сожаления, надежды, фантазии — внутри нас текут мысли всевозможных оттенков и самого разнообразного характера. Они требуют от нас постоянного внимания. Они захлестывают и подавляют нас. Каждый из нас воспринимает свой мир не напрямую, а через образы собственных мыслей. Они становятся чем-то вроде зеркала, через посредство которого мы воспринимаем свою действительность. И именно здесь мы оказываемся обманутыми. Мы живем внутри своего путаного лабиринта мыслей. Мы живем в коконе собственного изготовления.
По касательной черным-черна, как уголь изнутри, ты собственной бедой себя измучила.
Ты жалуешься мне. Ты говоришь: «вот дал же бог в мужья такое чучело!»
Тебе его объятия — инцест — всё видится отец в его характере.
Ты в этом вся, от грима на лице, до стойкой неготовности стать матерью. болеть, мечтать укрыться за спиной, а получив, плевать в неё насмешливо, при этом называть себя женой. Да сколько же чертей в тебе намешано?
Он лишь кусает губы до крови, в глазах увидев жалость откровенную, но терпит. он зовёт тебя ma vie. он точно знает — ты его вселенная. Ты c ним в любовь вступаешь, словно в бой, пытаясь доказать, что стоишь многого. А он готов принять тебя любой. Лишь повторяет тихо: «богу — богово» и варит кофе, стоя у плиты, и греет для тебя дыханьем тапочки. Наотмашь любит он тебя, а ты его предпочитаешь — по остаточной. Ты жалуешься мне, а возле глаз морщинок сеть ложится тёплой патиной. Ну, что ты всё о нём? давай о нас. Я бережно умею. По касательной.
Я ненавижу тебя как могу
Я ненавижу тебя, как могу —
Всем сердцем и всей душою —
Это движение розовых губ,
Улыбку и все остальное.
Я ненавижу эти глаза,
Их смех заливной и слёзы.
Я ненавижу, когда ты зла
Или когда серьёзна.
Я ненавижу, когда ты права
И лжёшь когда — ненавижу.
Хочу сказать тебе эти слова,
Как только тебя увижу.
Но мне ненавистна твоя болтовня,
Характер вообще презираю.
Я ненавижу, когда для меня
Ты делаешь, что я желаю.
Терпеть не могу твою близость, лицо —
Вообще б никогда не видеть.
Но больше всего ненавижу за то,
Что я не могу ненавидеть.
Мне не хочется больше драм,
Истерических нервных срывов,
Когда сердце напополам.
Я хочу, чтоб любить красиво.
Без скандалов по мелочам,
Без ноктюрна на наших нервах.
Пусть летят пустяки к чертям!
Мы с тобой вдвоем день не первый.
Мне уже не пятнадцать лет,
Когда хочется мыльных опер.
Нарисованный мой портрет:
Темперамент, характер, почерк.
Я хочу приходить домой
И готовить вкуснейший ужин.
Для тебя одного, родной,
Потому что другой не нужен.
Хватит сказок с меня. Антракт.
Опускайте долой завесы!
Я хочу быть с тобой, как факт.
Я хочу стать твоей невестой.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Характер» — 816 шт.
