Цитаты в теме «конец», стр. 41
теперь я уверен, что человечество близится к своему концу. Уже очень скоро человечество поймет, что все чаяния и попытки познать и переделать вселенную и понять свое предназначение, все стремление к полной самореализации, вся безудержная тяга к знанию, красоте и гармонии — стремление к богатству и мировому господству — это все лишь мазки на автопортрете, и надо сказать, что лицо на портрете выходит не самым приглядным: жестокое, самодовольное и безобразное. Чем больше линий мы чертим на лике земли, тем более детальной и ясной становится физиономия на портрете, и конец уже близок, и мир скоро сотрет нас, размоет краски и сам усядется за мольберт. Может быть, у динозавров появится еще один шанс.
Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.
Спокойно, дружище, спокойно,
У нас еще все впереди.
Пусть шпилем ночной колокольни
Беда ковыряет в груди.
Не путай конец и кончину,
Рассветы, как прежде, трубят,
Кручина твоя не причина,
А только ступень для тебя.
По этим истертым ступеням,
По горю, раз лукам, слезам
Идем, схоронив нетерпение
В промытых ветрами глазах.
Виденья видали ночные
У паперти северных гор,
Качали мы звезды лесные
На черных глазищах озер.
Спокойно, дружище, спокойно,
И пить нам и весело петь,
Еще в предстоящие войны
Тебе предстоит уцелеть.
Уже и рассветы проснулись,
Что к жизни тебя возвратят,
Уже изготовлены пули,
Что мимо тебя просвистят.
Ты был болью, малыш, и навеки останешься ею
Так печально, что ты, ну совсем не пытался стать счастьем.
И наверное, это конец. Я, прости, не умею
Возвращаться туда, где меня разбивали на части.
Возвращаться туда, где меня убивали молчаньем,
Где неделями выла, считая пустые минуты.
Где сходила с ума, где сдыхала от непониманья:
Кто тебя я? Ну кто?! По ночам отправляешь кому ты
В смс-ке «Люблю». Кого будишь звонком поздней ночью.
Это я, просыпаясь, писала тебе: «С добрым, солнце!»,
Это я подыхала, не зная чего же ты хочешь,
Это я , а не ты, умоляла: «Ну пусть он вернется!»
Это Ты, как ни в чем ни бывало, ушел по английски,
Это ты, оставляя вопросы, бежишь от проблем.
Это ты, уходя, удаляешь из всех своих списков.
Пусть теперь будет так. По другому не будет. Совсем.
Самой нежной любви наступает конец,
Бесконечной тоски обрывается пряжа
Что мне делать с тобою, с собой, наконец,
Как тебя позабыть, дорогая пропажа?
Скоро станешь ты чьей — то любимой женой,
Станут мысли спокойней и волосы глаже.
И от наших пожаров весны голубой
Не останется в сердце и памяти даже.
Будут годы мелькать, как в степи поезда,
Будут серые дни друг на друга похожи
Без любви можно тоже прожить иногда,
Если сердце молчит и мечта не тревожит.
Но когда-нибудь ты, совершенно одна
(Будут сумерки в чистом и прибранном доме),
Подойдешь к телефону, смертельно бледна,
И отыщешь затерянный в памяти номер.
И ответит тебе чей-то голос чужой:
«Он уехал давно, нет и адреса даже.»
И тогда ты заплачешь: «Единственный мой!
Как тебя позабыть, дорогая пропажа!»
Уже от мыслей никуда не деться.
Пей или спи, смотри или читай,
Всё чаще вспоминается мне детства
Зефирно-шоколадный рай.
Ремень отца свистел над ухом пряжкой,
Глушила мать штормящий океан,
Вскипевших глаз белесые барашки,
И плавился на нервах ураган.
Отец прошел войну, он был военным,
Один в роду, оставшийся в живых.
Я хлеб тайком носил немецким пленным,
Случайно возлюбя врагов своих.
Обсосанные и греки и иксы
Разгадывались в школе без конца,
Мой чуб на лбу и две блатные фиксы
Были решенной формулой лица.
Я школу прогулял на стадионах,
Идя в толпе чугунной на прорыв,
Я помню по воротам каждый промах,
Все остальные промахи забыв.
Иду, как прежде, по аллее длинной,
Сидит мальчишка, он начнет всё вновь,
В руке сжимая ножик перочинный,
На лавке что-то режет про любовь.
Я - в целом и я же в частности, и в зеркале — тоже я. Училась в эпоху гласности, с тех пор не люблю вранья. Боюсь темноты и старости, шприцов, и немытых шей, и в школе боялась старосту, зато не боюсь мышей. Читаю запоем всякое, бывает — запоем пью, такая я вся двоякая, что встречу — сама убью. Есть термин «аккомодация», пятнадцатый год учу, и Гоцмана в «Ликвидации» до обморока хочу. Ресницы — от мамы — длинные, от папы — рисунок скул, когда я была невинною, то имидж вгонял в тоску. С тех пор я обстригла локоны, почти научилась жить, курить сигареты — блоками, и — да! — пропекать коржи. Люблю комплименты, пряности, перчености и вино, люблю пребыванье в праздности, а также курить в окно. Теряю зонты и комплексы, перчатки, мужчин и стыд, стираю одежду «Омаксом», надежда еще хрипит. Аманты легко заводятся, их, в целом, не отследить, но в самом конце, как водится, останется лишь один. Ну, в общем, словцом увесистым пусть бросит, кто без греха. Живу. Улыбаюсь весело. И росчерк — Мария Х.
Он ведь не знает о том, как ночами плачется Вам по нему и о том, что у вас не сбудется. Он Вас отнюдь не считает ни неудачницей, ни леди надменной, ни просто девчонкой-умницей. Вас он вообще не считает — ведь Вы единственная помнит о ком, идя по озябшим улицам. Всё, что он к Вам — до конца им и не осмысленно. Чувствам он верит, а думать совсем не учится.
Всё, что он к Вам — стихами, как рвота — к горлу и — не удержать, но прольётся и станет легче. Вот он идёт и блюёт по ночному городу нежностью слов после вашей последней встречи.
Когда замаливать грехи меня закрыли в бур
Сидел там и писал стихи вор молодой Артур
И две строки из роя слов как будто бросил нам
Я самый худший из сынов, ты-лучшая из мам
Ты всё поймешь и до конца останешься со мной
И зная сына-подлеца ты говоришь — родной
Ты мне прощаешь всё без слов, я также всё упрям
Я самый худший из сынов ты-лучшая из мам
Вся жизнь какой-то парадокс, а может быть, абсурд
То танцы, то любовь, то бокс — свобода или суд
То всё подряд отдать готов, то жалко даже грамм
Я самый худший из сынов ты — лучшая из мам
То всюду камни, то песок, то в воду, то в огонь
В толпе ужасно одинок, то аромат, то вонь
То день как ночь, то ночь без снов, вся жизнь напополам
Я самый худший из сынов ты-лучшая из мам
То катишься по жизни вниз, то снова чуешь взлёт
То от безделицы раскис, а всё наоборот
Не объясняйте, знаю сам я всё без ваших слов
У самой лучшей из всех мам сын худший из сынов.
Не хочу! Не хочу! Не хочу и не буду!
Просто так! - Не хочу!
Не хочу,- не любя!
Мы с тобою, наверное, разные люди!
Для чего мы затеяли это - все?- Зря!
* * *
Я ждала, я ждала! Свято верила в чудо!
И вот «чудо» пришло! И стоит у дверей!
Только — нет! Не хочу! Не хочу и не буду!
Не смогу я простить,- тех, минувших потерь!.
Ты, — ревнив! Ну , конечно ревнив - безусловно!
Только мне, ведь ,- по правде, — на это плевать!
Не могу признавать, не каких я - условий.
И кто дал тебе, право, меня обвинять ?
Я любовью, твоею, хотела согреться,
Чтобы вместе , вдвоем — до конца,- навсегда!
А теперь я стою ! Словно " камень " у сердца!
Ну, за что? Ну, за, что? Ты, так , мучишь меня?
- "Где при заходе солнца тени тянутся вдаль по бесконечной одинокой прерии» Я вспомнил: это место, "где стада бизонов медленно бредут, простираясь на многие мили»
Темная масса слева постепенно обрела форму. Выделился громадный бизон американских прерий. Не на родео, не на выставке рогатого скота, не на обратной стороне никелевой монетки, а здесь, перед ними стояли эти животные, опустив рогатые головы, покачивая мощными спинами-знак Таро, неудержимое плодородие весны, исчезающее в сумерках в былое, в прошлое-вероятно, туда «где мелькают колибри».
Рендер и Эйлин шли по великой равнине, луна плыла над ними. Наконец они дошли до противоположного конца страны, где большие озера, другие ручьи, мосты и другой океан. Они прошли через опустевшие фермы, сады и двинулись вдоль воды.
- "Где шея долгожителя-лебедя изгибается и поворачивается», - сказала она, глядя на своего первого лебедя, плывущего по озеру в лунном свете.
1) Я всегда могу выбрать, но я должен знать, что даже в том случае, если я ничего не выбираю, я тем самым все-таки делаю выбор.
2) Молчание есть аутентичная форма слова. Молчит лишь тот, кто способен что-то сказать.
3) Мы выдумываем ценности. Apriori жизнь не имеет смысла. Это мы создаем ей смысл.
4) Свобода — это то, что я сам сделал из того, что сделали из меня.
5) Выигрышная ситуация — сырьё, его надо ещё обработать.
6) Господи, как они дорожат тем, что все думают одно и то же.
7) Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния.
******
Что-то начинается, чтобы прийти к концу: приключение не терпит длительности, его смысл в его погибели. Каждое мгновение наступает лишь затем, чтобы потянуть за собой те, что следуют за ним.
Что будет дальше? Я тебе скажу, что будет дальше. Твоему ублюдскому свояку — конец. Ты понял? Когда все кончится, я поставлю его раком. Каждый заработанный им цент, каждый цент, заработанный его женой, будет моим. Куда бы он ни поехал, куда бы ни кинулся — я буду ждать его там, чтобы обобрать до нитки. Он будет драить толчки в Тихуане за гроши, а я буду стоять над душой и ждать мои бабки. Он будет видеть меня, просыпаясь по утрам и уползая на ночлег в ту грязную дыру, где будет жить, когда я отниму у него дом. Я буду преследовать этого говнюка до тех пор, пока однажды он не засунет ствол себе в рот и не нажмет на спуск, чтобы избавиться от меня. Вот что будет дальше.
Господин Кацусигэ, бывало, говаривал, что существует четыре разновидности слуг. Они бывают «сначала быстрые, затем медлительные», «постоянно быстрые», «медлительные, затем быстрые» и «постоянно медлительные».
«Постоянно быстрые» — это те, кто, получая приказание, быстро его выполняют, и делают это хорошо. Фукути Китидзаэмон и такие, как он, относятся к этому типу.
«Медлительные, затем быстрые» — это те, кто, получая приказание, не совсем понимают, как его выполнить, но быстро находят решение и доводят дело до конца. Я думаю, что это такие люди, как Накано Кадзума и подобные ему.
«Быстрые, затем медлительные» — это те, кто после получения приказания как будто сразу собираются его выполнить, но потом начинают раздумывать и все время оттягивают выполнение. Таких людей множество.
Что же касается всех остальных, то можно сказать, что они «постоянно медлительные».
Некий человек сказал: «Если в стенах осажденного замка остается один или два человека, которые твердо решили не сдаваться, между защитниками не будет согласия, и в конце концов замок сдастся».
При взятии замка, если человек, который предъявляет на него свои права, приблизится к его стенам, намереваясь предъявить ультиматум, и в это время кто-то из защитников замка выстрелит в него из укрытия, этот человек встревожится, и начнется сражение. Тогда замок придется брать штурмом, хотя это, возможно, и не входит в намерения осаждающей стороны. Это называется штурмом по вине осажденных.
Сладостные слова. Нежный обманчивый бальзам. "Помоги мне, люби меня, будь со мной, я вернусь"- слова, приторные слова, и только. Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу! И где-то высоко над ним раскинулась огромная радуга фантазии, лжи, чувств и самообмана!... Вот он стоит, а на него льется дождь сладостных слов, означающих лишь расставание, расставание, расставание... И если обо всем этом говорят, значит, конец уже наступил. У бога любви весь лоб запятнан кровью. Он не признает никаких слов.
Холодный вечер, грусть, и пустота,
В конце тоннеля словно гаснет свет.
В груди сердечко ноет неспроста,
А от любви которой больше нет
Ещё вчера, была самой счастливой
И не боялась говорить "люблю"
Поверила что жизнь бывает спроведливой,
Но суждено разбиться было, с счастьем кораблю.
Он на руках тебя носил,
Говорил что любит очень,
Женою его стать просил,
Но вдруг в душе внезапно наступает осень...
...А ты на небо смотришь, вспоминаешь словно.
И о любви всё говоришь.
Я знаю, тебе очень больно,
Всё то что было ведь не возвратишь.
На звезды смотришь, созвездия считая.
В твоих глазах я вижу млечный путь.
Но в сердце боль сидит тупая,
Ты попытайся в ней не утонуть.
...Пройдут года, забудется тот вечер.
В тебе по прежнему сияет доброта,
Но время душу, так и не излечит...
Все та же грусть, все та же пустота...
Сейчас ты изменилась до неузнаванья,
Начала, своей жизни, новый куплет.
Но всё равно, в душе воспоминанья,
И та любовь, которой больше нет...
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Конец» — 3 174 шт.
