Цитаты в теме «вечер», стр. 15
Мы занимаемся дружбой,
Но жалко, что не по дружбе,
Мы топаем мило по лужам,
Мы ходим вдвоем по нуждам
Мы были б с тобой друзьями,
Но есть лишь одна загвоздка,
Ты девушка, а я парень,
А значит всё очень серьезно
Меня твои френды кумарят,
И я твоих напрягаю,
Но это вполне нормально,
По-моему, насколько я знаю
Спустился на землю вечер,
Твой взгляд, он какой-то странный,
Ты голову мне на плечи,
Положишь, как в женском романе
И мне тебя капельку жалко,
Все ясно, все очень просто,
Тебе почему-то жарко,
Хотя и прохладен воздух
Знакомым и близким скажешь:
«Друзья мы и ничего больше»
Как много унылой фальши,
И больно до жуткой дрожи
Потом отойдешь, закуришь,
О чем-то слегка повздыхаешь,
Я знаю! Ты меня любишь!
Ты просто пока не знаешь.
Как быстро наступает Новый год!
Вчера – июнь, сегодня - вдруг – декабрь.
И суета предпраздничной декады,
И разных дел опять невпроворот.
Загадывай желание скорей –
Летит звезда, чтобы украсить елку.
Рациональным быть – не много толку,
Наивным быть – значительно мудрей!
И научиться верить в волшебство,
И ждать подарков необычных в полночь.
И где-то там летят снежинки, помнишь?
А от улыбок близких так тепло.
У нас красиво за большим столом.
Сегодня будут игры и сюрпризы.
Весь вечер ощущением пронизан,
Что чудеса произойдут потом.
Какой прекрасный праздник – Новый год!
Хочу, чтоб всей семьей собрались вместе,
Чтоб веселились долго, пели песни
И целый год прожили без забот!
Переживи, перетанцуй, перелюби седую зиму,
Снег будет падать свысока и тихо опускаться мимо,
Снег будет таять на щеке, хранящей горечь поцелуев,
Хранящей нежное тепло давно прошедшего июля.
Снег будет падать И пускай. Зимой ты больше любишь листья.
И я несу тебе цветы сквозь тишину замерзших мыслей.
Зимой ты больше любишь спать. И я ложусь с тобою рядом
И укрываю нас одним уютно теплым одеялом.
Зимой ты больше любишь свет. Я молча зажигаю свечи
И растворяюсь в красоте укутавшей собою вечер.
Зимой ты тянешься к огню. Я зажигаю свою душу,
Чтоб сердце в жар, чтоб речь в стихи, чтоб снова отступала стужа.
Пусть дни проходят как слова: открыто, искренне, ритмично,
Зимой я так тебя люблю Но это, впрочем, как обычно.
— Чего бы вы хотели делать, чего добиться в жизни?
— Хотел бы повидать Стамбул, Порт-Саид, Найроби, Будапешт. Написать книгу. Очень много курить. Упасть со скалы, но на полдороге зацепиться за дерево. Хочу, чтобы где-нибудь в Марокко в меня раза три выстрелили в полночь в темном переулке. Хочу любить прекрасную женщину.
— Ну, я не во всем смогу вам помочь. Но я много путешествовала и могу вам порассказать о разных местах. И если угодно, пробегите сегодня вечером, часов в одиннадцать, по лужайке перед моим домом, и я, так и быть, выпалю в вас из мушкета времен Гражданской войны, конечно, если еще не лягу спать. Ну как, насытит ли это вашу мужественную страсть к приключениям?
Письмо жене, уехавшей в Таиланд за впечатлениями. Дорогая моя ненаглядная жена. На письмо, в котором ты просишь поскорей выкупить тебя и Наташку с рисовой фермы, куда вы устроились рабынями, потому что у вас деньги спёрли и нечем платить за гостиницу, спешу ответить тебе, что погода у нас хорошая. С утра был дождичек, теперь раз виднелось, к среде обещают мороз. Машка учится хорошо, только копуха. У Ляльки был насморк, зелёного цвета, уже прошёл. По вечерам, за ужином вспоминаем тебя. Особенно, как однажды ты смотрела телевизор, сидя в кресле, и на тебя торшер упал. Смешно.Кстати о деньгах. Наташку, с её внешностью, можно устроить в антропологический музей. В раздел «ухмылки природы», экспонатом. Это должно быть прибыльно, азиаты любят забавных заморышей. Целую. Твой кусик.
Прекрасный пляж, вечер такой, что дух захватывает, а в душе каждого из этих людей гнездится страх. Страх одиночества, страх темноты, которую разыгравшееся воображение заселяет собственными демонами, страх сделать такое, что нарушит писаные и неписаные правила хорошего тона, страх Божьего суда, страх людской молвы, страх правосудия, карающего за любой проступок, страх рискнуть и все потерять, страх разбогатеть и столкнуться с завистью окружающих, страх любить и быть отвергнутым, страх попросить прибавки к жалованью, принять приглашение, отправиться в незнакомые края, не суметь объясниться на иностранном языке, не произвести выгодного впечатления, страшно стариться, страшно умирать, страшно, что заметят твои недостатки, страшно, что не заметят твои дарования, страшно, что ты со всеми своими достоинствами и недостатками останешься незамеченным.
Страх, страх, страх. Жизнь идет в режиме террора, под дамокловым мечом.
Мне рассказывал мой брат, умный и правдивый человек. Лет 26-ти уже, он раз на ночлеге во время охоты, по старой с детства привычке, стал вечером на молитву. Это было на охоте. Старший наш брат Николай лежал уже на сене и смотрел на него. Когда Сергей кончил и стал ложиться, Николай сказал ему: «А ты еще всё делаешь этот намаз?» И больше ничего они не сказали друг другу. Брат Сергей с этого дня перестал становиться на молитву и ходить в церковь. И вот 30 лет не молится, не причащается и не ходит в церковь. И не потому, чтобы он поверил брату, а потому, что это было указание на то, что у него уже давно ничего не оставалось от веры, а что оставались только бессмысленные привычки. Так было и бывает, я думаю, с огромным большинством людей. Я говорю о людях нашего образования и говорю о людях правдивых с самими собою, а не о тех, которые самый предмет веры делают средством для достижения каких бы то ни было временных целей.
Тёплый вечер входил в тишину Комарова,
И не ново нам было встречать его врозь.
Я тебе постелил мягкий лапник еловый
И земли бросил тёплую горсть.
Будут сосны шуметь, ветер дунет с залива,
Где ты белой стрелой белых чаек гонял.
И я помню твой смех — он всегда был счастливым,
Ведь ни в чём ты отказа не знал.
Беспокоен и тревожен сон,
Не всегда безмятежно жить.
Я проснусь — ты в моё лицо
Тёплым носом своим уткнись.
Как сбежать мне от дикой не гаснущей боли
И куда, если в круге мирском пустота?
Боже, как я любил, возвращаясь с гастролей,
Встретить белый пропеллер хвоста.
А ты однажды мне рассказал,
Что наступит чудесный миг,
И разбудит мои глаза
Твой шершавый лизун-язык.
Знает Бог лишь один, как мы весело жили,
Целовались и дрались в высокой траве.
Я мечтал, чтоб ты спел у меня на могиле,
А так вышло, я взвыл на твоей.
Благодарю судьбу за каждый новый день с тобою рядом
За тёплое дыханье у виска, когда взгрустнётся вдруг
За то, что превращаешь капли слёз в пыльцу от звездопада,
Рисуя серебром по хрусталю желанья нежных рук
Благодарю судьбу за трепетный рассвет в твоих объятьях
За солнечные лучики-слова, нежней которых нет
За тихую молитву о тебе, родной, перед распятием
За то, чтоб не угас в твоих глазах надежды нашей свет
Благодарю судьбу за бархатный, уютный тихий вечер
За каждое мерцание свечи ласкающим огнём
За то, что в ожерелье серых дней как изумруды – встречи
За Небо, подарившее тебя весенним тёплым днём
Благодарю судьбу за то, что мир от счастья стал мне тесен
За вечность, что песчинкой – на ладонь, когда шепчу «люблю»
За строчки ненаписанных стихов, ещё не спетых песен
За каждое мгновение с тобой – благодарю!
Нет, ночи с тобою мне даже не снятся, —
Мне б только с тобою на карточке сняться,
Мне б только пройти бы с тобою весною
Лазоревым лугом, тропою лесною.
С тобой не мечтаю я утром проснуться, —
Мне б только руки твоей тихо коснуться,
Спросить: дорогая! скажи мне на милость,
Спалось ли спокойно и снов ли не снилось?
Спросить: дорогая! за окнами ели
Не слишком ли за полночь долго шумели,
Не слишком ли часто автомобили
На дальнем шоссе понапрасну трубили?
Не слишком ли долго под вечер смеркалось,
Не слишком ли громко рыба плескалась,
Не слишком ли долго кукушка скучала,
Не слишком ли громко сердце стучало?
Я хочу тебя видеть.
Этот грех необуздан.
Да поймет меня Витебск,
да поможет мне Суздаль.
Темной ночью фартовой
да подарит Воронеж
снежный дворик, который
пробежишь не воротишь.
Попрошу у Донецка
вечер черный донельзя.
Попрошу у Ростова
колокольного стона.
Помогите поэту,
города-побратимы,
Чтобы женщина эта
к вам лицо обратила.
Чтобы в позднюю осень,
когда гадко и голо
В вашем многоголосье
услыхала мой голос.
Но чужи и полночны,
как бы вас ни просил я,
Вы бессильны помочь мне,
поселенья России.
Неумолчный ваш ропот
злее всех экзекуций.
Рассекут наши тропы
и не пересекутся.
Я отведаю водки,
то ли пьян, то ли ранен.
Забреду на задворки
москворецких окраин.
Крикну, — Ну ее к черту!
В голос крикну, а выйдет
обреченно и четко,
— Я хочу ее видеть
Мне трудно о Вас не думать.
Не в силах понять, зачем,
Я чувствую Ваши губы
На влажном моем плече.
Предательски стонет тело
Дрожащей руке в ответ.
Я что-то сказать хотела,
Наверное, слово «нет»
Но Вы мне не дали, жадно
Зажав поцелуем стон.
Как в Ваших объятьях жарко!
Какой бесконечный сон!
Как сладостно оборвалось
Биение в моей груди.
Я что-то сказать пыталась,
Наверное, «уходи».
Но Вы мне не дали. Страшен
Ваш синий бездонный взгляд.
Из райских объятий Ваших
Прямая дорога в ад.
Еще один вечер прожит.
Не надо, не обещай
Я что-то смолчала. Что же?
Наверное, слово «прощай».
Скользит, обжигая страстью,
Ваш взгляд по моей душе.
Безумец! Я в Вашей власти,
Я в Ваших руках уже.
Чему Вы так рады? Неволе?
Вы что, не хотите понять:
Еще один шаг и боли
Уже никогда не унять.
Еще один синий вечер
Истерзанный и хмельной
И Вы захотите навечно
Навечно остаться со мной.
Не призывайте равнодушных
Не отзовутся все-равно.
Глаза и уши им послушны,
Но чувствовать им не дано.
Ищите тех, кто Вас услышит,
В толпе узнает, позовет,
С кем тонкой ниточкою свыше
Судьба Вас накрепко совьет.
Держитесь тех, кто с Вами споря,
Остался в главном заодно.
Кто разделил и слезы горя,
И бурной радости вино.
Доверьтесь тем, кто звону верит
Колоколов, а не монет,
Кто совесть Вашей мерой мерит,
Чье «да» — так да! А «нет» — так нет!
Спешите к тем, кто жаждет встречи,
Кто Вас как личный праздник ждет.
С кем раз в году прожитый вечер
Питает душу целый год.
Недолюблена ты, недоласкана* -
Одинокая, гордая женщина.
Прячешь боль под улыбчивой маскою,
Злой судьбинушкой, горькой помечена.
«Разобрали» хороших-то задолго,
А плохого и даром не надобно.
Жизнь проходит твоя в тихой заводи —
Нет ни горя, ни бед и не радости
Вечера твои скучные, долгие,
А постель — белизна непорочная
Ты на людях весёлая только лишь
Ночью меряешь спальню шажочками
На рассвете намаявшись досыта
От тревожной, тяжёлой бессонницы,
Вновь по миру идёшь твёрдой поступью,
Ни супруга, ни мать, ни любовница
Одинокая гордая.
Он думал, что ее забыл
И начал жить как прежде,
Но по ночам он волком выл
И прогонял надежды,
Ведь водопад ее волос
И взгляд бездонной глубины
В душе оставили разрез
И до сих пор тревожат сны,
ЕЕ вина была лишь в том,
Что душу для него открыла,
Хотела быть ему родной,
Она так искренне любила,
А он свободы захотел,
И брак пугал, как клетка зверя,
Но год за годом пролетел-
Он осознал свою потерю,
А время вспять не повернуть,
Она к нему уж ровно дышит,
Он без нее продолжит путь,
Он в ее жизни теперь лишний,
И ей совсем не интересно,
Как он проводит вечера,
С любовью поступил нечестно,
Она простила, но ушла.
Холодный вечер, грусть, и пустота,
В конце тоннеля словно гаснет свет.
В груди сердечко ноет неспроста,
А от любви которой больше нет
Ещё вчера, была самой счастливой
И не боялась говорить "люблю"
Поверила что жизнь бывает спроведливой,
Но суждено разбиться было, с счастьем кораблю.
Он на руках тебя носил,
Говорил что любит очень,
Женою его стать просил,
Но вдруг в душе внезапно наступает осень...
...А ты на небо смотришь, вспоминаешь словно.
И о любви всё говоришь.
Я знаю, тебе очень больно,
Всё то что было ведь не возвратишь.
На звезды смотришь, созвездия считая.
В твоих глазах я вижу млечный путь.
Но в сердце боль сидит тупая,
Ты попытайся в ней не утонуть.
...Пройдут года, забудется тот вечер.
В тебе по прежнему сияет доброта,
Но время душу, так и не излечит...
Все та же грусть, все та же пустота...
Сейчас ты изменилась до неузнаванья,
Начала, своей жизни, новый куплет.
Но всё равно, в душе воспоминанья,
И та любовь, которой больше нет...
Холодная вода, не достать до дна,
а моя звезда, где то там в пути.
Может и она, тоже там одна,так и не смогла,
нас с тобой найти.
Вечер, тёплый вечер,давит мне на плечи...
Вот и ночь, садится рядом у окна,
в комнате пустой, дымный смог клубится,
кто то в дверь стучится, шепчет мне - открой.
Кто стоит за дверью, я конечно знаю.
Кто с тоскою лезет, вечно в душу мне.
Потому сижу я и не открываю,
хоть и одиноко в дымной пустоте.
Бесшумными шагами, подхожу я к двери
Кто там, отвечают, это я, открой...
Но стою я молча, с погасшей сигаретой
Будто привидение в комнате пустой.
Вы стоите перед красивой дверью в собственное королевство, а на двери висит табличка «Вход воспрещён». И вам нужно сделать шаг. Это страшно. Притворитесь, что вы совсем ничего не знаете. Не представляете, как это трудно. Не видите подтекстов, второго дна, подводных камней. Помните, как вначале мы сворачивали горы просто потому, что не знали, что это невозможно?.. Бросьте всё и купите билет на самолёт. Просидите весь вечер на берегу моря и на утро вернитесь обратно. Выпейте бокал хорошего вина с тем, кто верит в вас. Поставьте свежий букет на стол – можно выбрать самые простые цветы, можно даже ветки – и напишите список всего, что бы вы сделали, если бы успех был гарантирован. А потом назначьте время. И не говорите «не могу», потому что вы всё можете, если захотите. Не ищите рецептов в книгах про чужие успехи – успех, как причёска, очень индивидуальная история. Рискуйте, потому что оно того стоит. Не бойтесь делать ошибки, потому что ошибки, оказывается, тоже нужны. Глубоко вдохните и откройте дверь. Входите! Есть кое-кто, кому вход всегда разрешён. Этот человек – вы. Просто это трудно – ведь если бы было легко, то все бы делали это. Так что не бойтесь. Сажайте своё семечко – оно обязательно прорастёт. И когда через много лет мы будем вместе гулять под высокими старыми деревьями, вы тихо скажете мне: «Спасибо».
Как я люблю любить
А Вы когда-нибудь забываете, когда любите, что любите? Я — никогда. Это как зубная боль, только наоборот — наоборотная зубная боль. Только там ноет, а здесь и слова нет.
Какие они дикие дураки. Те, кто не любят, сами не любят, будто дело в том, чтоб тебя любили. Я не говорю, конечно, но устаёшь как в стену. Но Вы знаете, нет такой стены, которой бы я не пробила.
А Вы замечаете, как все они, даже самые целующие, даже самые, как будто любящие, так боятся сказать это слово? Как они его никогда не говорят? Мне один объяснял, что это грубо отстало, что зачем слова, когда есть дела, то есть поцелуи и так далее. А я ему: «Нет. Дело ещё ничего не доказывает. А слово — всё!»
Мне ведь только этого от человека и нужно. «Люблю» и больше ничего. Пусть потом как угодно не любит, что угодно делает, я делам не поверю. Потому что слово было. Я только этим словом и кормилась. Оттого так и отощала.
А какие они скупые, расчётливые, опасливые. Мне всегда хочется сказать: «Ты только скажи. Я проверять не буду». Но не говорят, потому что думают, что это жениться, связаться, не развязаться. «Если я первым скажу, то никогда уже первым не смогу уйти». А они и вторым не говорят, никоторым. Будто со мной можно не первым уйти. Я в жизни никогда не уходила первой. И сколько в жизни мне ещё Бог отпустит, первой не уйду. Я просто не могу. Я все делаю чтоб другой ушёл. Потому что мне первой уйти — легче перейти через собственный труп.
Какое страшное слово. Совсем мёртвое. Поняла. Это тот мёртвый, которого никто никогда не любил. Но вы знаете, для меня и такого мёртвого нет.
Я и внутри себя никогда не уходила первой. Никогда первой не переставала любить. Всегда до самой последней возможности. До самой последней капельки. Как когда в детстве пьёшь, и уж жарко от пустого стакана, а ты все тянешь, тянешь, тянешь. И только собственный пар.
Вы будете смеяться, я расскажу вам одну короткую историю, в одном турне. Неважно кто, совсем молодой, и я безумно в него влюбилась. Он все вечера садился в первый ряд, и бедно одетый, не по деньгам садился. А по глазам. На третий вечер так на меня смотрел, что либо глаза выскочат, либо сам вскочит на сцену. Говорю, двигаюсь, а сама всё кошусь «Ну что? Ещё сидит». Только это нужно понять, это не был обычный мужской влюблённый, едящий взгляд. Он был почти мальчик. Это был пьющий взгляд. Он глядел как заворожённый. Точно я его каждым словом, как на нитке, как на нитке, как на канате притягивала. Это чувство должны знать русалки. А ещё скрипачи, вернее смычки и реки, и пожары. Что вот, вот вскочит в меня как в костёр. Я просто не знаю, как доиграла. У меня всё время было такое чувство, что в него, в эти глаза, оступлюсь. И когда я с ним за кулисами, за этими несчастными кулисами, поцеловалась, знаю, что это ужасная пошлость, у меня не было ни одного чувства. Кроме одного. «Спасена». Это длилось страшно коротко, говорить нам было не о чем. Вначале я все говорила, говорила, говорила, а потом замолчала, потому что нельзя, чтобы в ответ на мои слова только глаза, поцелуи.
И вот лежу я утром, до утром. Ещё сплю, уже не сплю. И все время себе что-то повторяю. Губами, словами. Вслушалась, и знаете что это было? «Ещё понравься. Ещё чуточку, минуточку понравься». Только вы не думайте, я не его, спящего, просила. Мы жили в разных местах и вообще Я воздух просила. Может быть, Бога просила. Ещё немножко вытянуть. Вытянула. Он не смог, я смогла. И никогда не узнал. И строгий отец, генерал в Москве, который не знает, что я играю. Я как будто бы у подруги, а то вдруг вслед поедет..
И никогда не забуду, вот это не наврала. Потому что любовь любовью, а справедливость справедливостью. Он не виноват, что он мне больше не нравится. Это не вина, а беда. Не его вина, а моя беда. Все равно, что разбить сервиз и злиться, что не железный.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Вечер» — 1 419 шт.
