Цитаты в теме «вечное», стр. 22
Наше субъективное, эмпирическое, индивидуальное «Я», если мы за ним немного понаблюдаем, окажется очень переменчивым, капризным, очень зависимымым от внешнего, очень подверженным различным влияниям Но тогда здесь присутствует и другое «Я», спрятаное в первом «Я», смешанное с ним. Ни в коем случае нельзя принимать одно за другое. Второе, высокое, святое «Я» не является личным, а является нашей частью божественного начала жизни, целого, безличностного и надличностного. Стремиться к этому»Я», следовать за ним безусловно стоит. Но это трудно, потому что это вечное «Я» является тихим и терпеливым, в то время как другое «Я» очень шумное и нетерпеливое.
Душа не является продуктом культуры. Душа не имеет национальности. Она не различается по цвету, ни по акценту, ни образу жизни. Она вечна и едина. И когда наступает момент истины и печали, душу нельзя успокоить. Одна из причин, почему мы так жаждем любви и так отчаянно ищем ее, заключается в том, что любовь-единственное лекарство от одиночества, от чувства стыда и печали. Но некоторые чувства так глубоко запрятаны в сердце, что только в полном одиночестве ты и можешь их обнаружить. Некоторые открывающиеся тебе истины о тебе самом настолько болезненны, что лишь испытывая чувство стыда, ты можешь жить с ними. А некоторые вещи настолько печальны, что только душа может оплакать их.
ЖЕНА
********
Откинув со лба шевелюру,
Он хмуро сидит у окна.
В зеленую рюмку микстуру
Ему наливает жена.
Как робко, как пристально-нежно Болезненный светится взгляд,
Как эти кудряшки потешно
На тощей головке висят!
С утра он все пишет да пишет,
В неведомый труд погружен.
Она еле ходит, чуть дышит, Лишь только бы здравствовал он.
А скрипнет под ней половица,
Он брови взметнет,- и тотчас
Готова она провалиться
От взгляда пронзительных глаз.
Так кто же ты, гений вселенной?
Подумай: ни Гете, ни Дант
Не знали любви столь смиренной,
Столь трепетной веры в талант.
О чем ты скребешь на бумаге?
Зачем ты так вечно сердит?
Что ищешь, копаясь во мраке
Своих неудач и обид?
Но коль ты хлопочешь на деле
О благе, о счастье людей,
Как мог ты не видеть доселе
Сокровища жизни своей?
Кто умеет жизнь любить, тот не должен умирать.
Став любимой — Жизнь сполна «Полной чашей» может стать.
В мире вечном, бесконечном он любовью заслужил
Той любви от Жизни вечной, сам которой дорожил.
Жизнь оценит и подарит, за ценой не постоит,
Те счастливые мгновенья, — их для них она хранит.
Потому и восторгаясь, возрождаясь, всякий раз —
Жизнь, казалось бы, простая очаровывает нас!
Тех, которые умеют Жизнь любить, — не подведёт,
Воскрешая, возвышая — за собою поведёт.
Кто умеет Жизнь любить, тот не должен умирать.
Став любимой, Жизнь ценить, тех должна и сберегать.
Поэтому помни меня.
Мне так трудно представить,
Вернее совсем невозможно
Что случилось бы вдруг,
Если память моя потеряла тебя
И на уровне сердца защемит
Вдруг где-то подкожно
Лишь от мысли такой,
Что прервется вся нить бытия
Ну, а как без тебя, да никак,
Безобразно пустынное нечто
Где услышать нельзя,
Ни увидеть, кем ты окружен
И я буду бродить по пустыне
С оглохнувшей памятью вечно
И смотреть всем в глаза,
Так надеясь не стать миражом
Пересохшим губам будет
Трудно так вымолвить слово
Что бы кто подсказал, где найти
Мне тот крест, у которого падая ниц
Попросить мне прощенья
За память, которая снова и снова
Все не может найти мне дорогу
К тебе среди тысячи лиц
Мне так трудно представить,
Вернее совсем невозможно
Как бы жил я без памяти,
Жил никогда не любя
Я ведь связан с тобой,
Как бы все не казалось тебе очень сложно
Твоей памятью чистого сердца,
Поэтому помни меня.
Такие цацы всюду нарасхват...
Глядит в глаза, а чувствуешь спиною...
Она из тех - кому привычней "над",
И ты плюёшь на то - какой ценою
Чуть туже блузка и взведён прицел
В ней всё кричит, что так непостоянна,
Но ты не помнишь – как забыть сумел
Про барахло на правом безымянном
Моя, конечно, лучше в сотню раз
Не дурочка, чтоб вечно ждать трамвая,
Она не выставляет напоказ
То, что другие сучки выставляют
Она – ребро, она – вторая тень,
Она – рабочий фон на мониторе,
И думаешь – какая же лафень –
Найдёт, пришьёт и бантик пришпандорит
Она с тобой, когда ты на краю,
Она - «ma belle» из легендарной песни,
Мне с ней легко, я с ней почти в раю
Я просто не люблю её хоть тресни.
Бежим по замкнутому кругу
Во власти вечной суеты.
Мы так похожи друг на друга
Дела похожи и мечты
Растим детей, жалеем старость,
Находим что-то для души
Теряем то, что нам досталось
И верим даже в миражи!
А годы — тихо уплывают,
Соткав для нас вуаль морщин,
И сединой напоминают,
Что жизнь — одна!
И шанс — один!
Антракта нет на этой сцене.
Нельзя и занавес закрыть,
А время — поднимает цены
На право полноценно жить:
Пить сок закатов и рассветов,
Свободы пить хмельной настой
И сложных не искать ответов
В задаче Гамлета простой.
Искать, творить и быть счастливым,
Как в детстве, быть самим собой,
Любить, и тоже быть любимым,
И вознестись над суетой!
А счастлив тот, кто на рассвете,
Сумел однажды осознать,
Что жив! Здоров!
Что солнце светит!
И будет новый день опять!
Жить по предназначению Господа Бога. Употребим земную жизнь нашу, этот великий дар Божий, соответственно назначению, указанному ей Богом, на познание Бога, на познание самих себя, на устроение своей вечной участи.
Не будем терять времени, воспользуемся им правильно : в другой раз оно не дается, потеря его не вознаградима.
Изгнанники рая! Не для увеселений, не для торжества, не для играний мы находимся на земле, но для того, чтобы верой, покаянием и крестом убить убившую нас смерть и возвратить себе утраченный рай.
Наши дни наполняют события,
Наши ночи мечты и фантазии,
Где-то между рожденьем и вскрытием,
Где-то между Европой и Азией,
Кто-то в страхе, что всё скоро кончится,
Кто-то ждет, что вот-вот всё начнётся,
Кто-то замер и не торопится,
Кто-то борется и не сдается,
Постоянно стоим перед выбором,
Из двух зол, по возможности, меньшего,
Но не делаем правильных выводов,
Из случившегося и прошедшего,
В вечном поиске определённости,
И стабильного существования,
Мы на личном примере и опыте,
Расширяем границы сознания.
Представляется мне, что для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее. То, что постигается с помощью размышления и рассуждения, очевидно, и есть вечно тождественное бытие; а то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле. Однако все возникающее должно иметь какую-то причину для своего возникновения, ибо возникнуть без причины совершенно невозможно. Далее, если демиург любой вещи взирает на неизменно сущее и берет его в качестве первообраза при создании идеи и свойств данной вещи, все необходимо выйдет прекрасным; если же он взирает на нечто возникшее и пользуется им как первообразом, произведение его выйдет дурным.
Ножевая и назаретовая
В библиотеке Бога так много книг...
Он читает каждую - каждого.
Струны для новорожденных арфы и скрипки...
Он слушает каждого...
Он знает, что с той стороны картины больно каждому.
Он знает о всемогуществе смертных,
Готовясь испытывать на прочность их сердца...
Он плачет, отпуская нас в познание тяжести...
Так падаем мы в рассвет, ударившись теменем о столп яркого света.
Бог стирает нашу память, сравнивая счёт.
И сжигая нежные связки первым криком,
Мы становимся сопричастными дрожи...
Трепету кожи, цвету повторений,
Прагматике исчезающего, сердцу вечного...
В этом бездомном родстве
Призванные смотреть обноски снов,
Пришедшие из созвездия любви...
Что ты примешь тут и что отдашь?
До момента...
До самого Высшего,
В котором произносится "прости" -
Самая жаркая молитва любви на ледяной латыни...
Ножевая и назаретовая.
У каждого своя реальность. И мы, в вечных поисках единой истины, щуримся в прицел разума, взвешиваем в руке гарпун души, мы бьем без промаха и стрелы отточены безупречно убийцы мифов, снайперы заблуждений человеческих. И чужие реальности, не совпадающие с нашей, мятой салфеткой летят в урну данности, хрипят в оболочке острых слов, отшлифованных логикой ли, интуицией ли, знанием ли, чувством ли пустые, неуместные, нежизнеспособные. И глаза людей, в которых жили эти маленькие мирки затягиваются мутной пеленой. Однажды в них вырастет новый мир, все вернется на круги своя, но пока Улыбайся, ты в прицеле истины. Но истины ли? Нет, теории. А истина едина, но она не за, не возле, не рядом, она не прячется под прозрачной вуалью слов, она не приходит незнакомкой в пелене снов, она везде, она просто есть. В сумме бытия, в единстве существования всех теорий, в целостности мира, где нет ничего лишнего, где любая, даже самая неправильная, нелепая на твой взгляд теория, не больше чем штрих, создающий общую систему мазков в портрете Бога. И нет тех, кто ближе и тех, кто дальше, и нет тех, кто знает и тех, кто не знает, и нет правых и не правых. Есть бесконечный спор людей, за шаг до того поля, где цветы и листья, где небо и земля, которые просто живут, не ища подтверждений своей исключительности, не воюя друг с другом за право признания того, что они важнее, мудрее, лучше. И снова выбирая среди множества теорий одну единственную, ту, которую понесешь ты как знамя истины, близкую и понятную тебе, ту, в которую ты захочешь поверить, как в единственно верную войди в реку, встань в воду, закрой глаза Прислушайся, вдохни полной грудью, погаси в себе пожар негодования, оскал хищника, влюбись в этот мир во всем его разнообразии, сбрось с плеч стремление обвинять и осуждать, дробить общую для всех реальность на бесформенные куски добра и зла, своего и чужого, нужного и лишнего.. И заглянув в лицо Бога, многоликое, огромное, непостижимое и простое, вобравшее в себя все, что ты знал, во что не верил, что любил и ненавидел, что возносил и над чем смеялся улыбнись, пожми плечами и будь собой. По образу и подобию.
По мнению Тайлера, если Бог обращает на тебя внимание, потому что ты ведешь себя плохо, то это все же лучше, чем если ему вообще на тебя наплевать. Возможно, потому что Божья ненависть все же лучше Божьего безразличия.
Если у тебя есть выбор – стать врагом Бога или стать ничтожеством, — что выберешь ты?
По мнению Тайлера Дердена мы – нежеланные дети Божьи. Для нас в истории не оставлено места.
Если мы не привлечем к себе внимания Бога, то у нас нет надежды ни на вечное проклятие, ни на искупление грехов.
Что хуже: ад или ничто?
Мы можем обрести спасение, только если нас поймают и накажут.
— Сожги Лувр, — повторяет механик, — и подотрись «Моной Лизой». Так, по крайней мере, Бог будет знать твое имя.
Чем ниже падешь, тем выше взлетишь. Чем дальше уйдешь от Бога, тем больше он будет желать, чтобы ты вернулся.
— Если бы блудный сын никогда не вернулся в отчий дом, — говорит автомеханик, — тучный телец был бы все еще жив.
Того, что ты исчислен вместе со звездами небесными и песком на берегу моря, еще мало.
Мы только что весело пообедали в мужской компании. Один из гостей, старый мой приятель, сказал мне:
— Давай пройдемся пешком по Елисейским полям. И мы пошли медленным шагом по длинному проспекту, под деревьями, едва опушенными листвой. Кругом ни звука, только обычный глухой и неустанный гул Парижа. Свежий ветерок веял в лицо, по черному небу золотой пылью были рассыпаны мириады звезд. Спутник мой заговорил:
— Сам не знаю отчего, тут мне ночью дышать вольнее, чем где-либо. И легче думать. У меня здесь бывают минуты такого озарения, когда чудится, что вот-вот проникнешь в божественную тайну мироздания. Потом просвет исчезает. И все кончается.
Временами мимо нас, прячась под деревьями, скользили две тени; мы проходили мимо скамеек, где двое, сидя рядом, сливались в одно черное пятно.
Мой приятель вздохнул:
— Бедные люди! Они внушают мне не отвращение, а безмерную жалость. Из всех загадок человеческого бытия я разгадал одну: больше всего страдаем мы в жизни от вечного одиночества, и все наши поступки, все старания направлены на то, чтобы бежать от него. И они, эти любовники, приютившиеся на скамейках под открытым небом, подобно нам, подобно всем живым тварям, стремятся хотя бы на миг не чувствовать себя одинокими; но они, как и мы, всегда были и будут одиноки.
Иные ощущают это сильнее, другие слабее — вот и вся разница.
С некоторых пор меня мучает жестокое сознание страшного одиночества, в котором я живу и от которого нет.., ты слышишь?., нет спасения! Что бы мы ни делали, как бы ни метались, каким бы ни был страстным порыв наших сердец, призыв губ и пыл объятий, — мы всегда одиноки.
Я уговорил тебя пойти погулять, чтобы не возвращаться домой, потому, что мне теперь нестерпимо безлюдье моего жилища. Но чего я достиг? Я говорю, ты слушаешь, и оба мы одиноки, мы рядом, но мы одиноки. Понимаешь ты это?
Блаженны нищие духом, сказано в Писании. Им кажется, что они счастливы. Им непонятна наша одинокая тоска, они не бредут по жизни, как я, не зная другой близости, кроме мимолетных встреч, не зная другой радости, кроме сомнительного удовлетворения, что именно я увидел, понял, разгадал и выстрадал сознание нашей непоправимой вечной разобщенности.
По-твоему, у меня голова не в порядке? Выслушай меня. С тех пор, как мне стало ясно, до какой степени я одинок, мне кажется, будто изо дня в день я все глубже спускаюсь в угрюмое подземелье, стен его я не могу нащупать, конца его я не вижу, да и нет у него, быть может, конца! Я иду, и никто не идет вместе со мной, рядом со мной; один, без спутников, совершаю я этот мрачный путь. Это подземелье — жизнь. Временами мне слышатся голоса, крики, шум Я ощупью пробираюсь навстречу невнятным звукам, но я не знаю, откуда они доносятся; я никого не встречаю, никто в этой тьме не протягивает мне руки. Понимаешь ты меня?
Бывали порой люди, которые угадывали эту нестерпимую муку. Мюссе восклицал:
Произношу тебя побуквенно
Смотри же, как легко проходит звук,
Скользит по стеблям пальцев лепестками...
Сад алых строк - ожог у губ...
Лира ветров склоняется над (с)нами...
Сияй же в отраженьи глаз моих...
Я в них сгорал...сгорал в твоём «люблю»...
Как я сгорал, но жил ли кто светлее?...
Свидетельствую сердцем - не жалею!
О, боже правый, я бы повторил.
Чтоб развернуть октавы и стихи,
Ладоней зрячих повелительным глаголом,
Так любят женщину, так любят жизнь и слово,
До острия, до откровенья наготы.
Мы пламя двух, столкнувшихся во тьме...
Поспоривших о том, что знают пламя.
Я был тобой, я целовал стихами
Всё то, что запивали мы огнем.
Когда ты пьешь безудержно стихи,
Дрожит на шелке тесноты арена.
На сотни клеточек одна святая дрожь -
Риторика, лишающая тела.
Как нежно и опасно... ночь...
Вечное ценит только то, что бренно.
И лунный звук по телу льет вино,
Цветеньем наполняя вены.
И трещины и опечатки линий жизни,
Где мы спиной к спине, лицом у лицу,
Где двое нас, искавших суть одну,
Где пальцы пальцами... мы складываем в выси
Одну лишь ноту, на двоих одну.
Вторжение в глаза сверхзвуковой иглой...
Сквозь сумеречный алфавит движений
Протуберанцы аромата роз пронзают стих...
Как обнажЁнно голово-круженье.
Так тонко, так отчаянно легко...
Запретной книги алые страницы...
Как нежен звук, желающий забыться,
Произношу тебя побуквенно -
Люблю...
Душа моя закрыта на ремонт,
Вы не стучитесь, это бесполезно!
Мне надо залатать ее,
забинтовать
И вытащить все гвозди…
Как жаль, что память мне не пристрелить,
Не зачеркнуть ненужные страницы
И не забыть пожары и костры,
Когда ее так подло жгли
Входившие когда-то осторожно.
Душа моя закрыта на ремонт,
Там реставрация идет вовсю по полной!
Как окна оттираю я плевки
И гвозди выковыриваю с корнем.
Я всё отмыл и вытащил все гвозди,
И пепелище от костра собрал в золу…
И выкинул все это за корму,
Но что-то мне от этого не проще…
Пускай душа закончила ремонт,
Все залатал и вроде все подклеил,
Но вот ожоги остаются навсегда,
А там, где раньше гвозди — пустота
Затянется, но шрамы будут вечно!
Душа моя закончила ремонт,
Но ставни открываются все реже,
Нутро мне во всю глотку прокричит:
— Закрой скорей, чтоб не было как прежде!
Я рад бы вновь кого-нибудь впустить,
Но сам себе я утверждаю — поздно!
Все было… ремонтировать и что-то мастерить,
Ведь новой ей уже, увы, не быть…
И залатать — не значит все забыть,
И хватит чуда ждать глядя на звезды!
Душа моя закрыта на засов,
Вы не стучитесь, это бесполезно,
Я как букварь прочел ее с основ,
Усвоив истину достаточно простую —
Не открывайте, вам в нее, конечно, плюнут!
Душа моя закрыта на засов,
И свечку в церкви ставлю к изголовью,
Уже не важно… кто стучит в нее,
Душа закрыта, извините, гости!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Вечное» — 2 189 шт.
